Книга Твоё милое чудовище, страница 52 – Кира Хо

— Мой сын ещё не вернулся, я так понимаю, – низким успокаивающим голосом говорит мужчина.

Точнее, он делает его спокойным, но у меня от такого тона ещё и колени начинают трястись.

— Он уже едет, – киваю и тихо произношу, пытаясь вложить всю уверенность, в одну фразу.

По факту же – я понятия не имею, когда он приедет, но если как обычно, то ещё очень нескоро.

— Присядем? – Чернов-старший указывает рукой на стул у кухонного “острова”.

— У меня тут кревет…

— Присядем, – давит перебивая.

А мне не остаётся ничего, кроме как сделать то, что он хочет.

На негнущихся ногах обхожу остров, сажусь на стул и смотрю только в одну точку перед собой. Но и туда мне смотреть не очень хочется, ведь перед глазами маячит двое шкафов, которые перекрыли любую возможность сбежать.

Мужчина подходит ближе, останавливаясь сбоку от меня, тянется рукой, перехватывая пальцами мой подбородок, и дёргает на себя. Перевожу взгляд на него и, честно, пытаюсь спрятать отвращение, но, видимо, получается плохо, потому что он презрительно усмехается и надменно тянет:

— И где он нашёл тебя такую?

— Такую – это какую? – уточняю с дрожью.

— Потрёпанную жизнью, – выплёвывает, отталкивая моё лицо.

Внутри мгновенно поднимается волна обиды и гнева, из-за которой я подскакиваю на ноги, но быстро падаю обратно, когда он наотмашь бьёт меня по лицу.

— Я разве разрешал тебе встать? – рычит, наклоняясь.

От удара мысли ведёт, и перед глазами пляшут чёрные точки. Слёзы сами по себе вырываются из меня, а ещё я чувствую металлический привкус во рту. Понимаю, что он разбил мне губу.

— Сколько раз я говорил своему отпрыску не подбирать шавок с улицы? Ни разу не послушал, – продолжает надменно, но я стараюсь его не слушать.

Концентрируюсь на своём сердце, что теперь колотится в ушах, на шкворчании креветок. На чём угодно, лишь бы не слышать тех грязных слов, что говорит этот человек. Однако всё равно вздрагиваю, когда на керамическую поверхность со звоном укладывается пистолет.

Поднимаю глаза на Чернова-старшего, осознаю, что он что-то спросил у меня. Об этом говорит задранная бровь и недовольное лицо.

— Ч-что? – переспрашиваю.

— Ещё и тупая, – хмыкает, ударяя словом, будто хлыстом. – Я спрашиваю: на тебе хотя бы жениться не успел?

Зажмуриваюсь, снова вспоминая могилу и эмоции Даниила. Как ему было больно. Сама испытываю ту же боль, но всё же отвечаю:

— Нет.

И точно в такт мне слышится скрежет шин о подъездную дорожку, а за ним хлопок двери и практически через несколько секунд хлопает входная дверь.

— Какого хера здесь происходит? – почти вопит Лис.

Мужчины, стоящие в проходе, расступаются, давая ему пройти, но не уходят, продолжая гипнотизировать взглядом своего хозяина.

— Вот и виновник торжества пожаловал, – усмехается Чернов-старший. – Ты не желаешь учиться на своих ошибках, да?

Даниил подходит ближе ко мне, обхватывая ладонями моё лицо, осматривает, и я вижу, как его глаза наливаются кровью, когда он замечает ссадину на моей губе.

— Иди в комнату, – говорит сквозь зубы, но я знаю, что его злость направлена не на меня.

— Никуда она не пойдёт, – встревает отец. – Мы же семья, – наигранно довольно разводит руки в стороны, делая шаг назад. – Поговорим по-семейному.

— С охраной? – вскидывая бровь, Дан оборачивается к нему.