Книга Твоё идеальное чудовище, страница 56 – Филиппа Фелье

Ох, Мышка, Мышка. Ты должна думать в первую очередь о себе, а потом уже о ком-то другом. Даже, если этот кто-то другой – я.

Беру с подноса на тумбочке рядом стерильные марлевые тампоны и антисептик. Смачиваю марлю в растворе под аккомпанемент тягучей тишины. Две пары глаз пялятся на меня.

Я же сосредоточенно промакиваю ранки. Ищу застрявшие осколки, если таковые имеются.

— Ай, – пищит Мышка, когда антисептик начинает щипать.

Я нежно дую на царапины, пока её пальчики не расслабляются. Потом поднимаю взгляд. Смотрю прямо ей в глаза.

Её ресницы трепещут. Щёки становятся нежно-розовыми. Но она не отводит взгляд. Только её грудь начинает вздыматься всё чаще. А пальцы рук впиваются в сиденье стула.

Мне не плевать на твои эмоции, Мышка. Не плевать на тебя. С самого первого дня, как я увидел тебя на той вечеринке. Никогда.

Уголки её губ подрагивают. И она всё же отводит взгляд.

Я еле сдерживаю смех, выдавая тихую усмешку. Накладываю повязку на её ногу. Отпускаю. И протягиваю руку за второй ногой.

Дарина подчиняется без слов.

— Вы что… Ты хоть знаешь кто он, Дара?! – взвинчивается пацан.

Я зажимаю марлю крепче, сдерживаясь, чтобы не рыкнуть на Тима. Антисептик капает мне на брюки. Но я продолжаю обрабатывать мелкие ссадинки, дуть на них, чтобы не щипало. Игнорируя вспышку пубертата.

— Знаю, – отвечает она, и в её голосе слышатся хриплые нотки.

Мой слух напрягается, улавливая сигнал. Сердце начинает стучать мощнее.

— Но и ты знаешь, правда, Тим? – холодно интересуется Мышка.

И снова новые интонации. Со мной она так не говорила. Не была столь холодна. Никогда. И я этому безумно рад.

— Знаю. И не понимаю, какого хера он здесь делает. И почему ты с ним… в этом… наряде, – Тим недовольно кривит лицо.

— Я здесь. – Говорю тихо, но достаточно серьёзно, чтобы он ощутил угрозу. – Есть вопросы – задавай их мне.

— Хорошо. Тебе так тебе. Моя сестра твоя пленница?

Я моргаю один раз. Затем второй. Интересно, с чего он это взял? Почему не предположил, что мы в отношениях? Она хорошо выглядит. На ней ни следа связывания… ну ладно, следы есть, но слабые. Совсем не похоже на пытки. На ней красивое платье, которое так и хочется снять.

— Наши отношения – не твоё дело, Тим, – отрезает Мышка.

И я бы рыкнул на неё за то, что она вмешивается, когда вопрос задан мне. Но… она сказала «наши отношения» и моё сердце сдавило. Воздух в лёгких закончился.

Наши отношения. Она сказала «наши». Не «мои». Не «этого психа». Наши. Блядь. Я сейчас задохнусь прямо здесь, на глазах у этого щенка.

— Нет, – выдыхаю я. Голос хриплый. Чужой. Слишком быстро для отрицания. Слишком медленно для правды. Я даже не уверен, кому я это говорю – ему, ей или себе… – Ещё вопросы?

Мышка поворачивается ко мне, приподнимая бровь. Но я игнорирую это. Пытаюсь игнорировать.

— Почему ты меня не добил? – шипит мелкий змеёныш.

— Случайность, – почти рычу я, большим пальцем поглаживая ногу моей Мышки. В целях успокоения, естественно. Для душевного равновесия. Своего. Её кожа покрывается едва уловимыми мурашками. И у меня внутри всё рвётся от этого вида. От того, что позволяет касаться себя. Не сопротивляется. Практически говорит «да». Только молча.

Дарина вздыхает.

— Ты жив только благодаря ему, Тим. Мог бы поблагодарить.