Книга Отраженная реальность, страница 33 – Тери Нова

Я подхожу к окну, выходящему на задний двор и сад, сквозь эту прозрачную перегородку все как на ладони: аккуратно подстриженные многолетние кусты и дорожки из камня; высокие, почти увядшие деревья, колышущиеся на ветру и сбрасывающие последние листья; охранники, расставленные по периметру, и даже мраморные статуи, застывшие в пластичных позах между опустевшими клумбами.

В центре всего этого на лужайке расстелено одеяло, несколько больших камней удерживают его углы от сдувания, а посередине в позе эмбриона сидит девушка. Светлые волосы теперь намного короче, чуть выше плеч, они развеваются, переливаясь даже в отсутствие солнца. Но сама Розмари выглядит неподвижной, такой же статичной, как фигуры, окружающие ее повсюду. Так только кажется, ведь чем дольше я наблюдаю, тем больше замечаю, как слабое, едва уловимое движение тревожит сжатое в комок хрупкое тело.

Плавно покачиваясь, Розмари смотрит перед собой, ее лицо частично скрыто за коленями, прижатыми к груди, и с того места, где я стою, не разобрать дивного оттенка голубых глаз. Но я помню его в точности, как помню и то, что она потрясающе выглядела, облаченная в вечернее платье и с изысканной прической, собранной на затылке, а также с маленьким украшением, висящим между двух полных грудей. Она казалась такой живой, робкой, но воинственной в споре, любопытной к незнакомцу, случайно загнавшему ее в ловушку на террасе в окружении десятков гостей. Идеальной ланью для моего зверя.

На смену тому воспоминанию приходит другое, в нем обездвиженное тело человеческой куклы, с ног до головы покрытой густым слоем грима, прибито к стене огромными гвоздями. Сквозь раны, оставленные при распятии, сочится кровь, стекающая на белую простынь, вся обстановка вокруг словно насмехается надо мной, напоминая кукольный домик, но происходящее вовсе не похоже на взрослую версию безобидной детской игры. Голова гротескной женской фигуры безвольно свисает набок, глаза ярко накрашены и закрыты под веерами густых накладных ресниц. Но это еще не венец ужасающей картины чужого безумия, потому что рот девушки зашит толстыми черными нитками, и побагровевшая кровь запеклась вокруг неаккуратных стежков, делая сцену еще более безобразной.

Не знаю, что больше тревожит такого человека, как я, привыкшего, казалось, ко всему: то, что я видел ранее, или то, что приходится наблюдать сейчас. Распадающаяся личность, тень человека, чей-то бесконечный кошмар, повторяющийся снова и снова. Ее декадентское горе завораживающе прекрасно, оно притягивает и вызывает желание стать его обладателем. Ведь что может быть упоительнее, чем заполнять чужие пустоты? Пока тело Розмари раскачивается, напоминая метроном, я смотрю на руку ее отца, сжимающую дубовый подоконник.

— Что за чертовщина?

— Такое потрясение, которое она пережила, редко проходит без последствий.

Ну еще бы.

— А что говорят врачи?

— Ничего, что могло бы помочь. Дважды в неделю она посещает реабилитолога, но не дает к себе прикасаться, врачи не могут взять даже простые анализы. Есть предположение, что это реакция на телесный контакт, поэтому все довольно запутано. От любых консультаций с психологом тоже нет толку, я не могу принудить своего ребенка к насильственной терапии, поэтому вынужден наблюдать, как она замыкается.