Книга Отраженная реальность, страница 32 – Тери Нова

Выражение лица мужчины резко меняется с добродушного на угрожающе настороженное, даже его поза становится гранитной, на фоне чего клубы белого дыма кажутся зловещим туманом, обещающим что-то недоброе.

— Послушайте, Хайден, я тоже буду прямолинеен. Розмари пережила слишком много… – начинает он, делая запинку. Для любого гиперопекающего отца произошедшее сродни погружению в недра ада, но от этого разговора зависит слишком многое.

— Я был там, Закари. – Пусть не забывает, что именно я вынес накачанное препаратами тело Розмари из гребаного подземного комплекса, в котором ее удерживали почти две недели. – И за свою жизнь также видел другие устрашающие вещи, имел дело с пострадавшими и общался с психологами, мне нужно поговорить с ней, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

Последнее – полная чушь.

Никакого дела нет, ФБР закрыли расследование в отношении «Стикса» и поставили на паузу все мои прошения о новом расследовании. Никто, кроме меня и людей Ройстона, не знает, как все было на самом деле, в особенности о том, что карнавал ужасов действовал под управлением человека, которого я с девяти лет считал братом.

Но Слейду это знать не обязательно, пока у меня есть шанс распутать клубок и понять причину, по которой Томми превратился в грязного и жестокого работорговца, растеряв остатки человечности. Я, блять, должен знать, почему он лгал и скрывался, почему прошлое все продолжает и продолжает вонзать копья мне в спину.

— Это невозможно, – тяжело вздыхая, говорит Слейд, прикладывая большой и указательный пальцы к переносице.

Теперь я вижу не просто отца, обеспокоенного благополучием единственной дочери, а поверженного мужчину, главу семейства, который не справился со своими прямыми обязанностями, не смог защитить, и чья жизнь разрушилась в одночасье. Испытываю ли я жалость? Нет, он должен был приложить больше усилий, мне ли не знать, как это бывает, когда ты недостаточно заботишься о том, что тебе дорого.

— Думаю, вы не понимаете значимость моей просьбы. Обещаю, я не стану давить на Розмари, если хотите, можете присутствовать при каждом нашем разговоре, а если она откажется, я оставлю вас в покое.

— Я прекрасно понимаю, агент, но ты заблуждаешься, если думаешь, что помочь тебе в моих силах. – Переход на «ты» не случаен, это демонстрация власти и подчеркивание положения, в котором мы оказались. – Я ни за что не стал бы препятствовать расследованию, только бы ублюдки, подобные тем, кто сделал это с моей девочкой, навсегда отправились за решетку. Ваш разговор невозможен по другой причине.

— Так в чем же тогда дело? Я могу запросить ордер, но не стану из уважения к вашей семье и трагедии, частью которой вы стали…

Ностальгическая слабая улыбка приподнимает уголки его губ, обрывая мою тираду, и дым от сигары густым облаком взмывает к потолку.

— Знаешь, она была так полна энергии и желания изучать космос, не переставала говорить о нем, пересказывая все, о чем прочитала в книгах. Часами смотрела в телескоп, а потом снова рассказывала. Я ни черта не понимал, но слушал, потому что это делало ее по-настоящему счастливой. Моя дочь, родившись в богатстве, презирала власть и деньги, мечтала всего добиться сама… – тепло усмехнувшись, он делает долгую паузу и встает, подходя к окну, кивком головы приглашает меня присоединиться. – Эта новая Розмари больше не та, кем была до похищения. Мы все потеряли часть себя в тот день и вряд ли когда-нибудь вернем ее.