Книга Когда небо обращается в пепел, страница 114 – Нин Горман, Матье Гибе

Эш смахивает слезу со щеки, смотрит на меня и признается:

— Нет, Скай. Может, я и не был за рулем, но управление он потерял из-за меня. Исключительно из-за меня.

— Эш, ты не желал ему смерти. Аварии случаются, и можно, конечно, зациклиться на причинах, которые к ним привели… Но чаще виной всему банальное стечение обстоятельств. Да, жестокое, да, несправедливое, но всего лишь стечение обстоятельств.

Он смотрит на меня, и на этот раз мне кажется, что он готов услышать такого рода вещи. Эш обнимает меня, заставляя к нему прижаться, и мы разделяем эту тихую передышку, в которой он так нуждается. Мое присутствие напоминает ему о том, что он больше никогда не будет один.

— И отвечая на твой вопрос: я буду рада познакомиться с родителями Зака, если ты чувствуешь, что готов с ними встретиться. Но если нет, ничего страшного. Я с удовольствием останусь здесь.

Он целует меня, и я чувствую соль на губах – от его слез, которые продолжают бежать.

— Скай, ты даже не представляешь, как мне страшно. Я пять лет убеждал себя, что мне нет места рядом с ними, но я устал их отталкивать. Мне каждый раз было так тяжело… Думаю, пришло время переступить через страх и вернуться. У меня получится, если ты будешь со мной.

— Если я могу как-нибудь тебе помочь, только скажи.

— Просто оставайся такой же чудесной, это все, что мне нужно. Они обязательно тебя полюбят.

Снег, недавно выпавший на кладбище, еще не успели расчистить, так что на могилах и дорожках лежит белое покрывало. Редкие цепочки следов намекают: я не единственный, кто пришел сюда в праздники, чтобы поразмыслить о вечном. Все вокруг дышит покоем, я слышу только, как скрипит под кроссовками снег. Ему вторят мои мысли – в особенности теперь, когда я замечаю впереди могилу Зака.

Сегодня утром я встал рано. В доме все еще спали – лучшего момента и не придумаешь. Прежде чем уйти, ступая как можно тише, я шепнул Скай: «Люблю тебя» – и поцеловал в лоб и в живот. Она улыбнулась сквозь сон, и я тешу себя мыслью, что ее подсознание уловило мои слова.

Я смахиваю белые хлопья, приставшие к надгробию Зака, чтобы очистить надпись. Как только проступает его имя, я собираю снег с камня и леплю снежок. Отхожу на несколько шагов, замахиваюсь и швыряю его в самый центр.

— Попал!

Я почти слышу, как он мне отвечает – совсем как в прежние времена. И произношу слова за него:

— Нечестно! Ты питчер в бейсбольной команде!

Я улыбаюсь своей шалости, как ребенок.

— Привет, Зак. Прошла целая вечность с тех пор, как я был тут в последний раз. Вместе со Скай. К сожалению, ваша первая встреча прошла хреново… Ты, наверное, в могиле перевернулся, когда увидел, как я ее оттолкнул. Но, к счастью для меня, она упертая – прямо как ты. А я даже не мог спросить, что ты о ней думаешь, потому что, как последний засранец, перестал тебе писать. Если бы я сел за письмо, то мне пришлось бы написать тебе про Элиаса, а я не был готов. Ну и еще чувствовал себя ужасно виноватым. Так странно снова болтать с тобой после шести месяцев молчания. Я скучал. Прости, что вот так тебя бросил.

Вчера вечером у меня в голове что-то щелкнуло, когда я увидел, как Джессика страдает из-за того, что ее отверг человек, которого она любит. Сама того не сознавая, она подтолкнула меня к мысли, что, отгораживаясь от людей, я не защищаю их от своего несчастья, но, напротив, вовлекаю в него.