Книга Я – твое сердце, страница 83 – Валентина Торкья

— Нет проблем, – отвечает Блю чистым и ровным голосом. – Времени у меня завались. Деньги я найду.

— Подумайте как следует, – говорит ветеринар, подойдя к Блю и положив руку ему на плечо, – операция действительно очень дорогая. И чем дольше мы ждем, тем хуже будет псу. В идеале его надо прооперировать в течение недели. Ждать дольше – значит обрекать его на большие страдания и медленную смерть.

Блю меняется в лице. Он смотрит сначала на Мирта, потом на ветеринара, потом снова на Мирта, который не перестает стонать.

— Заберите его домой, – продолжает ветеринар. – Побудьте с ним ночью. И решите, что делать. Нехорошо заставлять его мучиться. Помните, он ваш лучший друг.

Блю отталкивает ее руку, но не отвечает. Я вижу, как под холодной маской на его лице шевелится гнев. Как будто наблюдаю за надвигающейся грозой.

Крис благодарит доктора, подходит к Мирту и заворачивает его в одеяло. Блю отталкивает его и сам берет Мирта на руки.

Мы снова выходим в ночь.

Садимся в машину, Чико трогается с места.

Мы не говорим ему, куда ехать, потому что не знаем.

Блю вдруг начинает плакать.

— У меня нет денег, – шепчет он. – И я не смогу собрать их за неделю. Как я скажу бабушке, что Мирта надо усыпить?

Я всю жизнь шучу над смертью. Но не могу слышать слово на букву «у». Не тогда, когда его произносят, имея в виду моего длинноухого друга.

— Мы найдем деньги, вот увидишь! – говорю я Блю, касаясь его руки.

Он толкает меня, и я ударяюсь спиной о дверцу. Он наконец смотрит мне в глаза. Но ощущение такое, будто он ударил меня кулаком в лицо.

— Это ты во всем виновата, – шипит он срывающимся голосом.

— Я не…

— Ты и твои идиотские идеи! Если ты хочешь умереть, потому что тебе жить надоело, умирай на здоровье! Только не впутывай меня в свои тупые забавы!

— А как Мирт вообще там оказался? – возражаю я.

— А как там оказалась ты? Как мы там оказались?! Как мы оказались рядом с такой, как ты?!

— С какой «с такой», прости?

Меня разрывает злость и боль. Хочется пнуть весь этот мир, чтобы он летел куда подальше.

— С такой, которая жить не хочет, – тихо говорит Блю. – С такой, которой подарили вторую жизнь, а она хочет спустить ее в унитаз.

— Знаешь, не я начала все эти трюки. Это ты…

— Я все делаю осторожно. Я не схожу с ума. Я просто хочу повеселиться.

— А я нет?

Блю качает головой и улыбается. В темноте машины его улыбка блестит, как стальное лезвие.

— Ты ищешь веселый способ умереть.

Я кричу.

Я не могу говорить, не могу произносить членораздельные слова. Просто выпускаю воздух. Гнев, разочарование и страх.

Я колочу кулаком в дверцу машины и кричу:

— Выпустите меня!

Мой крик перекрывает протесты Чико, молчание Блю и страшные стоны Мирта.

Наконец машина останавливается. В одном из самых оживленных районов Милана, Порта Дженова. На улицах полно людей, весело проводящих летний вечер.

Когда я с рычанием выпрыгиваю из машины, многие прохожие оборачиваются. Я показываю им средний палец и ухожу.

Одна.

Наши губы размыкаются, и, кажется, до меня доходит.

Мы стоим в тишине и смотрим в ночь.

Я чувствую, что близок к какому-то открытию. К какой-то Главной Истине. Но никак не могу ухватить ее, не знаю почему. Я стараюсь изо всех сил, но как только подбираюсь к ней, к этой истине, она ускользает от меня как песок сквозь пальцы.