Книга Я – твое сердце, страница 82 – Валентина Торкья

Пальцы словно ватные. Где мой телефон?

Платформа первого пути.

За нами – крики проводника и пассажиров, высунувшихся из окон стоящего поезда. Оскорбления, угрозы.

Лица людей, которых я не знаю и не запомню.

Среди них нет моих подписчиков.

У меня размыкаются губы, и я шепчу:

— Мирт?

Крис отвечает каменным лицом. Потом похлопывает меня по спине и наклоняется к путям, чтобы помочь Блю подняться на платформу.

На футболке Блю тоже красные пятна.

Кровь. Кровь?

— Мирт!

Чико хватает меня за плечо и снова кричит:

— Быстро, быстро, быстро!

Блю, шатаясь, двигается к выходу. Он покачивается и идет неровно, точно пьяный.

Через несколько минут мы уже в машине. Чико давит на газ, и мы срываемся с места.

Блю сидит рядом со мной на заднем сиденье. Между нами старое одеяло. На одеяле – Мирт.

— Едем к ветеринару! – кричит Блю, не глядя на меня.

Кажется, я никогда не слышала, чтобы он кричал. Даже не думала, что он может кричать. У него трясутся руки.

— К ветеринару! Срочно! – снова кричит Блю.

Он повторил бы это и в третий раз, но Чико успевает ответить:

— Да едем мы, едем к ветеринару!

Блю так и остается сидеть с полуоткрытым ртом. Он не сводит глаз с темной ленты перед собой. Мы почти летим.

И скоро выезжаем на объездную дорогу, длинную, скоростную и безликую полосу асфальта. Впереди – огни Навильо. Чико поворачивает направо, потом снова направо на маленькую, узкую улицу. Паркуется на аварийке перед подъездом невысокого здания. Мы выходим из машины под светящейся вывеской с крестом и надписью: «Ветеринарная клиника». Снова кажется, что мы на другой планете.

Я едва не падаю. Блю видит это, но даже не пытается мне помочь. Он звонит в домофон, ударяя кулаком по кнопочной панели. Крис поднимает меня на ноги. Лицо у него уже не каменное, но очень обеспокоенное. Чико остается в машине бормотать себе под нос что-то об арестах и заявлениях в полицию.

Через минуту мы входим внутрь.

Ветеринар по комплекции примерно такая же, как я. Но, в отличие от меня, она знает что делает. Я никогда не была в ветеринарной клинике. Здесь все как в больнице, только нет медсестер и пахнет по-другому.

Ветеринар осматривает Мирта.

Он еще дышит, но карие глаза затуманены и будто глядят в другое, не доступное нам измерение.

Мы около часа сидим в приемной.

Блю даже не смотрит в мою сторону. Между нами сидит Крис.

Когда ветеринар снова зовет нас в кабинет, Блю рукой делает мне знак не входить, но я все равно вхожу.

— У него множественные переломы задних лап, – говорит ветеринар. – И задета почка.

— Что нужно, чтобы его вылечить? – спрашивает Блю. – Мы сделаем все что нужно, только скажите что!

Взгляд ветеринара нежный, почти материнский. Я знаю этот взгляд. Так смотрят, когда собираются сказать, что сделать ничего нельзя. На меня так смотрели тысячу раз.

Я могу вынести этот взгляд на себе. Но не на Мирте.

Он лежит на стальном столе.

Его переломанные лапы кажутся кривыми, неправильными.

Он стонет не переставая.

Блю гладит его по шерсти и свирепо смотрит на ветеринара.

— Это очень дорогое лечение, – говорит она, понизив голос. – И не факт, что псу после него станет лучше… Надо хорошо подумать о последствиях. Скорее всего, его жизнь изменится навсегда. Операция потребует длительной реабилитации.