Книга Аркадия, страница 49 – Эрин Дум

— Да.

— Тот парень очень к тебе привязан.

Я опустила голову и едва сдержала горькую улыбку.

— Ты его не знаешь, мама.

— Может быть. Но в тот день он остался, потому что боялся, что я причиню тебе боль, – сказала она, хотя, похоже, эти слова ранили ее. – Он встал между нами, помнишь? Как только увидел, что ты напугана, он заслонил тебя собой и не хотел оставлять наедине со мной. И все смотрел на тебя, взглядом спрашивая разрешения быть рядом.

— Он не из тех, кто спрашивает разрешения. Скорее вышибет дверь ногой и даже не извинится за вторжение.

— Неважно, как он это делает, Мирея, важно, что ему удается войти. Если ты не хочешь впустить человека в сердце, оно не покорится силе и не поддастся ласке. Но если кто‐то все же проник в него, даже совсем на чуть‐чуть, значит, ключ ему вручила ты. И тогда этот человек приносит в твою жизнь музыку, которую ты готова слушать, какой бы странной и непонятной она ни была.

Я покачала головой, внезапно ощутив слабость.

— Мам, он не такой уж и заботливый, как ты думаешь, – призналась я, максимально упростив суть того, что стояло за именем Андрас. – Я серьезно. Я не все знаю о том, что с ним произошло в прошлом, но он точно не тот, кого приводят знакомиться с родителями.

Мама слушала внимательно, потом перевела взгляд на сад. Ветер колыхал волосы у ее лица, она погрузилась в воспоминания. Она никогда не была ни строгой, ни чрезмерно тревожной, ей было всего тридцать шесть. Мама такая же надломленная и упрямая, как я.

— Я встречалась с разными парнями до того, как познакомилась с твоим отцом. Я тебе говорила? Одного звали Теодор, – улыбнулась она, – он был… идеален: красивый, всеобщий любимчик, трудолюбивый. Купил запчасти для машины на собственные сбережения. После школы подрабатывал в мастерской. Твой дед его обожал. Такой внимательный, всегда привозил меня домой раньше условленного часа, чтобы родители не сердились… Он объективно был самим совершенством. Но я не влюбилась в него. Я влюбилась в сорвиголову, который вместо цветов приносил мне пучки спаржи и тайком кидал камешки в мое окно. – Губы мамы тронула ностальгическая улыбка. – Хочу тебе сказать вот что: да, есть «правильный человек». Тот, кто все делает как надо, говорит то, что все хотят услышать, нравится твоим родителям. А потом появляется тот, кого все считают неправильным. Он сводит тебя с ума, доводит до отчаяния, заставляет делать глупости и находить в себе новые грани. Тот, из‐за кого смеешься до икоты, рыдаешь навзрыд, кто побуждает мечтать и улыбаться. Тот, кем ты живешь. С ним ты забудешь про голод, про сон, злишься, но при этом чувствуешь, что не хочешь быть ни с кем больше. Ты ссоришься с ним и отталкиваешь его, только чтобы прижать еще крепче, когда он вернется. И он рядом – страдает так же и чувствует то же самое, потому что и для него ты – та самая неправильная в толпе правильных людей. И когда ты это поймешь, когда осознаешь, что настоящие чувства важнее хваленого совершенства, ты поймешь и другое – такого больше ни с кем не будет.

От ее слов сердце сжалось.

— Ты хочешь сказать, что все закончится плохо?

— Ну он же «неправильный». Я не знаю этого парня, из того, что ты рассказала, поняла лишь одно: он мне вряд ли понравился бы. Я могу отругать тебя, велеть держаться от него подальше, рассердиться и сказать, что не хочу, чтобы вы были вместе, Мирея, потому что, даже если мне кажется, что я потеряла право так говорить, я все равно твоя мама. Но разве ты меня послушаешь? Если он действительно твой человек, пусть и неправильный… Да и я на твоем месте не смогла бы по‐другому.