Книга Аркадия, страница 43 – Эрин Дум

Я посмотрел на нее с кислой улыбкой:

— Полумеры – это не про меня.

— Дело не в этом! Между черным и белым необязательно выбирать серое! Есть красный, желтый, фиолетовый, есть десятки оттенков, о которых ты даже не слышал. Ты видишь только то, что хочешь видеть, и не замечаешь, что за стеной, которую сам вокруг себя выстроил, есть нечто большее. Скажи, что ты чувствуешь к этой девушке!

Я напрягся и на миг прикрыл глаза:

— Ничего.

— Ничего?

— Точно, – ответил я и отвернулся от Зоры, но она продолжала смотреть на меня.

— Андрас!

— Что?

— Какие чувства ты испытываешь к Мирее?

— Не знаю. Не знаю, черт возьми!

Она сбивает меня с толку. Из‐за нее у меня в голове полный бардак. Она не прячется от моей злости и не пытается задушить ее так, чтобы она истлела во мне изнутри.

Она встает, расправляет крылья, как ангел, и светится еще ярче. Она не пыталась изменить меня, не притворялась, как остальные.

Она… пошла прямо к моим демонам и показала мне своих. Сразилась с ними, потом занялась любовью, вывалялась в той грязи и смеялась над тем, что запачкала руки. Она ворвалась в мои сны, заполнила их собой, танцевала в этой темноте так уверенно, словно жила в ней всегда.

Она… она такая же, как я: увидела ад раньше рая.

— Однажды я вас мельком видела в коридоре, – тихо сказала Зора. – Ты навис над ней, а у нее горели щеки, она говорила тебе, что ты идиот. Ты стоял, опершись плечом о стену, наклонив голову, и казался таким веселым. Я никогда прежде не видела, чтобы тебе было так легко с кем‐то. Ты смотрел на нее так, словно тебе… хорошо. Будто ты чувствовал покой, умиротворение, что‐то, похожее на счастье.

— Я просто ее дразнил, – попытался я отмахнуться, но Зора не сводила с меня глаз. Мне совсем не нравилась тревога на ее лице.

— Ты никогда не улыбался с Коралин. Да, ты был ею сильно увлечен, но я ни разу не видела, чтобы ты смеялся или шутил. Или смотрел на нее, как на Мирею. Никогда!

— Хватит! – взбунтовался я, едва сдерживаясь.

Мой резкий тон заставил Зору замолчать и отпрянуть к стене. Но она не отвела взгляда от вздувшихся вен на моих руках, когда я обернулся. – Какое тебе, черт возьми, до этого дело? Я прекрасно знаю, что чувствую. По‐твоему, я забыл, что произошло? Как будто я не думаю каждый день, что все могло быть по‐другому.

— По‐моему, ты боишься быть счастливым, – осторожно заметила Зора. – И продолжаешь себя наказывать, цепляться за то, что причиняет боль, и закрывать двери перед всем хорошим, что могло бы случиться с тобой.

— У меня уже было что‐то хорошее, – процедил я сквозь зубы, ослепленный гневом и болью, – и посмотри, чем это закончилось.

Коралин – призрак, который никогда не исчезнет, напоминание о моей вине, о том, что я не сумел защитить ее даже от самого себя.

А Мирея не станет еще одним пороком. Еще одной зависимостью, что ломает тебя, но не убивает. Она не станет новым ураганом. Я этого не допущу.

— Тогда почему ты рассказал ей о Коралин и о своей матери?

— Я ей не говорил.

Зора нахмурилась.

— Но она дала понять, что… – Она растерянно заморгала. – Тогда что, черт побери, ты ей сказал несколько дней назад?

Я холодно посмотрел на нее и промолчал. Она поняла все без слов, только покачала головой. Прежде чем я наконец ушел, закончив этот фарс, Зора тихо произнесла: