Книга Аркадия, страница 40 – Эрин Дум

— Как прекрасно знали Арчер и та крыса, с которой они втянули моего отца в ту аферу, не так ли? Ты не помнишь, как они все вместе пили скотч у нас на веранде?

— Меня не было у вас на веранде. Меня всегда держали взаперти где‐нибудь в отличие от тебя.

Зора с обидой посмотрела на меня. Не стоило напоминать ей, как обстояли дела в прошлом: ее отец, Октавиус, обожал ее и всегда был внимателен к ней. Брал повсюду с собой, в том числе на мероприятия, куда меня никогда не звали, и обращался с ней как с маленькой звездой.

Вот почему Арчеру было трудно вспомнить, кто это, когда я встретил его так, как он заслуживал, – пинком под зад.

— Тогда что он здесь делал?

Я уставился в одну точку в полумраке. Я ненавидел отца всем существом. Во рту стоял горький вкус злости. Я уже взрослый мужчина. И все же – будь я проклят! – каждый раз, сталкиваясь с ним, снова ощущаю себя десятилетним мальчишкой.

— Он сказал, что хотел нанести ответный визит, – тихо сказал я.

— За тот раз, когда ты добился опеки над Олли?

Я кивнул. В тот день я не просто заставил его отказаться от права опеки над моей сестрой, и Зора это знала. Я предстал перед ним как исчадие ада, ослепленный ненавистью, безумием, чудовищной болью за то, что он сделал.

При мысли об этом Зора громко сглотнула слюну.

— И с тех пор ты его больше не видел? Только тогда? – она ждала ответа, но то, что у меня руки сжались в кулаки, ей явно не понравилось. – Андрас, – окликнула она меня, я перевел взгляд на нее. – Ну?

— Был еще один раз. Раньше.

— Раньше?..

— Когда… Коралин пришла ко мне.

— Что?

Зора смотрела на меня во все глаза. Я погрузился в воспоминания…

Сырость пронизывала до костей. Опустив голову и спрятавшись под капюшоном, я свернул в переулок позади дома. Дождь лил нещадно, волосы прилипли к лицу; я прижал пакет к груди и достал ключи. Уже вставил их в замок, когда услышал его голос: «Красивый район».

Стоя на ступеньках, я оцепенел, будто получил смертельное ранение. Все внутри сжалось, дыхание перехватило, и я обернулся. У тротуара припаркована машина. Он стоял под громадным черным зонтом, но холодные светлые глаза невозможно было не заметить даже сквозь дождь. Я уставился на него, словно на призрака.

– Все еще живешь один? – снова заговорил он.

Я был уверен, что он не знает, где меня искать, но с его нынешними возможностями найти мой адрес – сущий пустяк. В висках застучало, сердце колотилось все сильнее. Сколько прошло с нашей последней встречи? Годы. Что, черт возьми, он здесь делает?

– Пришел проверить, жив ли я? Жаль тебя разочаровывать.

Он не купился на мою провокацию. Продолжал разглядывать, словно оценивая. Потом медленно опустил взгляд на пакет, который я прижимал к себе. Пакет, полный вещей. Вещей для младенцев. От его ухмылки я покрылся испариной. Он знал. Знал, что она у меня.

– Как она тебе? Славная, правда? – протянул он. – Как с обложки журнала, да? Статусные друзья, все прилизанные и надушенные, сплетни для светской хроники. Вечеринки, гольф‐клубы – как по расписанию…

– По‐твоему, я сейчас должен понять, о чем речь?

Он покачал головой – слишком осторожен, чтобы так легко попасться. Я знал это, но все равно обязан был попробовать.

Находиться рядом с ним было все равно что оказаться в смирительной рубашке: грудь сдавлена, дышать нечем, тщетно пытаешься нащупать шнуровку или порвать ткань, чтобы вырваться.