Книга Аркадия, страница 198 – Эрин Дум

Я густо покраснела. Инстинктивно спряталась за широкую спину Андраса, но он тут же вытолкнул меня вперед, чтобы женщина, которая, видимо, управляла поместьем, могла лучше меня рассмотреть.

— Не пугай ее. Это Мирея, так звали Королеву чудес.

Щеки вспыхнули еще сильнее. Зачем он это сказал?!

— Ох, она хорошенькая, как куколка! – воскликнула женщина, наклоняясь ко мне с гордой материнской улыбкой. – Андрей, ты привез ее познакомиться, потому что женишься?

Андрас рассмеялся, в голубых глазах вспыхнули искорки, а серебристый смех прозвенел в воздухе, словно взмах крыльев бабочки.

— Если я когда‐нибудь соберусь жениться, ты узнаешь об этом первой, – сказал он с улыбкой и посмотрел по сторонам. – Мы просто приехали прогуляться.

— Я приготовлю полдник, как делала тебе в детстве! Мирея, тебе нравятся ванилице?^[17] Печенье с вареньем?

Я кивнула, смущенная ее заботой. Она деловито хлопнула себя по бокам и направилась туда, где, видимо, находилась кухня.

— Радинка меня буквально вырастила, – пояснил Андрас. – Она работала у Йордановых еще до моего рождения. Заботится о доме матери с тех пор, как отец нанял целый штат прислуги для своего поместья.

— Она тоже родственница Сергея?

— Сестра. Много лет назад, когда устроилась к нам домработницей, она спросила у моего отца, не найдется ли у него места и для ее брата. Октавиус Линч, отец Зоры, как раз искал шофера, который заодно мог бы быть телохранителем для его дочери, учитывая, насколько они были богаты. Так Сергей и оказался у них на службе.

— Это его машина снаружи?

— Он часто заезжает навестить Динку. Наверное, сейчас где‐то дремлет.

Я последовала за ним, когда он снова двинулся вперед.

— А ты говоришь по‐сербски? – спросила я.

Нам повстречались работники, вежливо кивнувшие нам при встрече.

— Ммм… не совсем. Но понимаю прекрасно.

Когда он рассказывал о происхождении своего отца, я как‐то не подумала, что он, возможно, привык слышать дома разные языки. Как‐то глупо удивляться этому.

— Ты все это время провел здесь?

— Нет. Здесь я бываю очень редко. Но этот дом – мой.

Андрас остановился перед распахнутыми стеклянными дверями. Из сада, похожего на волшебное королевство, веял прохладный ветерок. Я подошла ближе и заметила, что Андрас, не мигая, уставился на что‐то вдали. Я проследила за его взглядом – среди розовых и белых бутонов что‐то блеснуло.

Сердце болезненно сжалось. Я неуверенно посмотрела на Андраса и пошла вперед. Мокрая трава мягко пружинила под ногами, пока я осторожно поднималась на небольшую возвышенность в углу парка. Под самой пышной магнолией, чьи ветви, казалось, соединяли небо и землю, белела небольшая плита.

Я молча подошла к ней. Могила была так хорошо ухожена, что я невольно подумала: о ней заботятся каждый день, не позволяя мху и времени оставить свои следы.

Мать Андраса безмятежно спала вечным сном в окружении мягких лепестков, опавших с магнолии. Я наклонилась, заметив, что рядом лежал целый нераспустившийся бутон. Ткань на коленях промокла, но я не обратила внимания: осторожно взяла цветок в руки и положила прямо под ее именем, очищая мрамор от налипших после недавнего ливня листьев.

— Говорят, магнолия символизирует стойкость. – Мой голос растворился в шелесте ветра в ветвях. – Она цветет, несмотря на непогоду. Растет даже там, где весной еще холодно, как зимой. Эти деревья живут столетиями. Посадить магнолию – значит победить время.