Книга Аркадия, страница 175 – Эрин Дум

Я погрузилась во что‐то, что могла чувствовать только в его руках: во что‐то, похожее на маленькое счастье, далекое и зыбкое, еще непонятное. Этим ощущением меня наполняли каждый его толчок, поцелуй и дрожь, сотрясавшая нас, когда он прижимался своим лбом к моему – обычное движение для других, но для нас двоих оно значило так много.

Время остановилось. Все эмоции притупились, кроме острой потребности быть с ним, никогда не отпускать его, дать ему понять, насколько он для меня важен. Я вздрогнула и царапнула его спину, чтобы Андрас почувствовал, как я умираю, прижавшись к его телу, как таю в его объятиях.

Свободной рукой он притянул меня, сильнее прижимаясь своим лбом к моему.

— Не закрывай глаза.

Он хотел, чтобы я смотрела на него, не отводя взгляда, но мне было трудно сосредоточиться. Удовольствие застилало глаза, и я не столько видела его, сколько чувствовала, везде и всюду: кожей, руками, сердцем, пылающим от каждого прикосновения.

Я видела его душой, и мне этого достаточно.

Андрас подавил рычание. Его широкая спина напряглась под моими ногтями, толчки стали неистовыми. Я чувствовала, как кровь закипает, тело как будто сжимается, а затем в нем нарастает огненная волна, охватывающая все внутри.

— Я сейчас… сейчас…

Больше нет сил сдерживаться, я задыхалась, низ живота пульсировал, заставляя Андраса набирать обороты. Я зажмурилась, ослепленная, словно фейерверком, невероятным оргазмом, сотрясавшим каждую клеточку тела.

Дыхание перехватило, и крик застрял у меня в горле. Мышцы напряглись, я пошатнулась и в изнеможении откинула голову назад. Он переплел пальцы с моими, прижимая мою руку к стене, не останавливаясь. Внезапно он вышел из меня и снял порванные легинсы. Сделал то же самое с моими трусиками, а затем положил меня на кровать, отчего у меня вырвался стон. Уставшая спина прижалась к прохладным мягким простыням, ступни скользнули по покрывалу, когда он схватил меня за ягодицы, поднял ее и снова вошел в меня. Я застонала, полуприкрыв глаза. Он взял мою лодыжку и сделал так, что моя нога обнимала его, и наши тела снова сплелись, а он усилил толчки, не отводя от меня взгляда. Дышать становилось все труднее, в глазах стояли слезы, рот приоткрыт, волосы разметались. Андрас всматривался в каждую черту моего лица, в каждый изгиб обнаженного тела, он будто пожирал каждую деталь моего тела и делал это до тех пор, пока напряжение в бедрах не достигло предела. Его тело покрылось потом, дыхание стало прерывистым, и он больше не смог сдерживаться, отдался полностью мощному последнему движению; его пресс напрягся в ритмичной завораживающей последовательности.

Его руки дрожали, и он, устав, навалился на меня всем весом, мягкие волосы коснулись моей груди. Прижался ко мне щекой, и я не могла представить ничего прекраснее нашей пары, мы, не стесняясь наших шрамов, молча слушаем, как бьются наши сердца.

— Все еще предпочитаешь дождь? – поддела я его, когда он, к моему огорчению, лег рядом на постель.

— Дождь не такой обидчивый, – ответил он.

— Я не обидчивая!

— Вот именно это и сказал бы обидчивый человек, – усмехнулся он.

Наши взгляды встретились, и мы оба засмеялись. Лежали на спине, почти касаясь друг друга лбами – маленький ритуал, принадлежавший только нам. Я повернулась на бок, прижала колени к груди, и он смотрел на мою улыбку, от которой у меня появляются ямочки на щеках. Андрас лежал уставший, с распухшими от моих поцелуев губами и спокойно смотрел на меня глубоким взглядом, в котором было что‐то непонятное.