Книга Аркадия, страница 157 – Эрин Дум

Нет, неправда, что любовь похожа на зависимость, потому что зависимость только отнимает, а любовь… любовь отдает. Отдает все без остатка, делает лучше, исцеляет даже тогда, когда кажется, что причиняет боль.

Андрас смотрел мне в глаза, сжав зубы и прижимаясь к моей ладони.

— Можно мне прикоснуться к тебе?

Его слова отозвались эхом в груди чувств. Я отдернула руку, смутившись, но через мгновение молча кивнула.

Я думала, что он… не знаю… обнимет меня. Но Андрас обхватил мое лицо ладонями. Провел пальцами, слегка испачканными мукой, по скулам, по щекам, по подбородку и по губам. Я знала – он не из тех, кто спрашивает разрешения, скорее из тех, кто требует и берет, и от этого прикосновения сердце екнуло.

— П-п‐подожди… – сердце забилось быстрее, дыхание сбилось.

Я попятилась, но он последовал за мной, не выпуская моего лица из рук, ослепленный неясным, почти мучительным желанием. Все поплыло перед глазами, когда он прижал меня к стене. Андрас выглядел измученным, взволнованным, страдающим, плененным смотревшей на него во все глаза девушкой, чьи слова как будто приоткрыли дверь в его сердце.

— Андрас…

— Скажи, что пришла ко мне не потому, что я единственный, рядом с кем ты чувствуешь себя в безопасности. Скажи, что тебе не хотелось быть со мной и только со мной, – прошептал он, будто пытался найти вескую причину, чтобы отстраниться, но при этом отчаянно надеялся услышать обратное. – Скажи, что я ничего для тебя не значу.

Он тяжело вздохнул, когда я слабо попыталась оттолкнуть его. Смотрел на меня, я сжалась под его тенью, выгнула спину, моя грудь вздымалась от волнения, я уперлась руками в его торс в напрасном, глупом порыве спасти себя.

А в следующее мгновение он наклонился и медленно коснулся моих губ. Я закрыла глаза и заглушила голос разума, который пытался остановить меня, прошептать, что я снова совершаю ошибку. Всем своим существом я потянулось к нему, словно мир сузился до одного чувства. Я вспомнила, каково это – ощущать его поцелуи, сильные руки, наши переплетенные языки, жар, разливающийся по телу от его дыхания.

Поцелуй причинял боль – невыносимую, ошеломляющую. И все же крылья расправились, липкая грязь исчезла, а душа снова взлетела как птица, огромная, яркая, живая.

Я обхватила его за бедра, запачкав пальцы в муке, оставшейся на его черных брюках, потом обняла за шею и ответила на поцелуй всем сердцем.

Я точно дура – опять попала в ту же ловушку, позволяю ему делать со мной все, что он хочет. Но Андрас больше не жил в моей душе – он и был моей душой, ангелом, пробивающим кокон моей боли своими крыльями. И я желала его – вопреки здравому смыслу, вопреки логике и гордости. Желала, даже зная, что он никогда не будет моим.

Андрас провел рукой по моим волосам и прижал меня к себе. Я почувствовала, как мука остается на моих ресницах, на лбу, подбородке, пока он посасывал мою нижнюю губу и поглаживал по спине, словно ждал этого неделями.

Охваченная страстью, я сильнее притянула его за шею. Мое сердце бешено колотилось, пока он нависал надо мной. Я теряла контроль, а он наслаждался моими стонами, вздохами, каждым движением податливых губ.

Я едва удержалась от вскрика, когда он резко поднял меня за бедра и понес, воздух задрожал от звука его тяжелых шагов. Не прекращая поцелуя, он ногой распахнул дверь, с грохотом ударившуюся о стену.