Книга Аркадия, страница 153 – Эрин Дум

Терзаемая этими мыслями, я откинула одеяло и встала. Прокралась в ванную и умылась холодной водой, надеясь немного снять отек с покрасневших глаз и вернуть себе хотя бы видимость достоинства. Капли стекали по лицу, я оперлась мокрыми руками о раковину и посмотрела на себя. Мрачный, унылый взгляд, синяки под глазами – я походила больше на больную старуху, чем на девятнадцатилетнюю девушку. Щеки впали, шея казалась тоньше обычного, а запястья тонули в рукавах свитера, что был на мне.

Нужно позвонить в центр, поговорить о новой программе реабилитации, что они собирались предложить маме, но, глядя на собственное измученное отражение, я не могла найти в себе силы.

Как она? Проснулась ли или все еще под действием лекарств, которые ей вкололи после возвращения? Спрашивала ли обо мне?

Я опустила голову и устало выдохнула. Рано или поздно мне придется вернуться в реальность и решить: продолжать ли уничтожать себя ради нее или признать, что она всегда будет выбирать зависимость вместо жизни со мной.

Я решила собрать остатки смелости и сделать это сейчас. Набрала номер и поговорила со служащим. Я назвала имя матери, и он сообщил, что врачи держат ее под наблюдением и перезвонят мне при первой возможности. Сглотнув ком в горле, я поблагодарила его.

Пытаясь успокоиться, вышла из ванной, а затем и из спальни. Понадеялась, что в квартире никого нет и мне удастся незаметно ускользнуть, но, оказавшись в коридоре, с удивлением почувствовала резкий запах. В воздухе висела легкая дымка, из кухни раздавался пронзительный писк, похожий на сигнал тревоги, и я босиком бросилась туда.

Послышалось крепкое ругательство, за которым последовал металлический грохот. Когда я остановилась на пороге, увидела, что густая завеса едкого дыма поднималась над черными комками, похожими на угли, на противне.

Андрас захлопнул дверцу духовки и вздрогнул так, словно я застала его на месте преступления.

— Что ты делаешь?

— Ничего, – ответил он сразу. Я уловила в его голосе нервную нотку, он прятал за спиной обожженную руку.

— Ты ведь… – я оглядела хаос из муки, сахара и яичной скорлупы, – …пытался приготовить брауни?

— Нет, – раздраженно отрезал он. Он спалил полкухни, явно не умея готовить, это было похоже на неуклюжую попытку испечь сладости.

Безумная догадка мелькнула у меня в голове, а он яростно уставился на меня, словно приказывал не сметь произносить ее вслух.

— Ты сделал это для меня? – спросила я, уставившись на бардак, а потом перевела взгляд на него.

Андрас отвел глаза. Вытер руки о штаны, оставив на них белые полосы. Несмотря на то что он потерпел неудачу, от него исходило невероятное очарование. Из круглого выреза футболки выглядывал шнурок с подвеской, что он стал носить с недавних пор.

С трудом сглотнув, я и перевела взгляд на противень. Медленно протянула руку и взяла один из наименее сожженных кусочков. Соскоблила подгоревшую корочку, поднесла печенье к губам и откусила.

Он посмотрел на меня исподлобья, как ребенок. Словно сам себя ненавидел за это и в то же время ждал от меня хоть какого‐то знака – кивка, мычания или намека, которые позволили бы ему понять, нравится ли мне то, что я пробую.

Я облизала губы и проглотила.

— Можно еще один?

Его суровый взгляд дрогнул. Андрас пододвинул ко мне противень.