Книга Аркадия, страница 146 – Эрин Дум

Я застыла, уставившись в пустоту, не в силах переварить то, что он только что сказал. В холодной пустоте, разверзшейся в моем сердце в эти дни, вспыхнул теплый свет, и моя измученная душа откликнулась, ее сломанные крылья затрепетали на глубине бездны, куда ее низвергнули.

— Ты говоришь серьезно или просто пьян? – осмелилась я спросить спустя какое‐то время.

Но слишком поздно – он не ответил, даже не услышал меня. Его дыхание уже стало ровным. Андрас погрузился в мир, куда не долетали мои слова.

— Ты такая же красивая, как и в детстве.

Я пошевелилась. Сквозь пелену затуманенных чувств я уловила обрывки слов, пронесшихся сквозь сон, как легкий ветерок. Мне даже показалось, что кто‐то поцеловал меня в щеку, но когда через несколько часов я проснулась, рядом уже никого не было.

Я заморгала, приходя в себя. Кровать пуста, но простыни пахли им.

— Андрас? – пробормотала я сонно и стала искать его глазами в комнате, чувствуя, как остатки дремоты рассеиваются, уступая место тревожной потребности найти его.

Откинув одеяло, я встала и поплелась в гостиную. Надеялась, что он там. На всякий случай снова позвала его, но в доме стояла тишина, только солнечные лучи робко пробивались сквозь окна. Ни следа Андраса.

Он не мог уйти вот так. После того, что сказал мне прошлой ночью, он не мог вернуться к ней…

И все же, чем сильнее я цеплялась за эту призрачную надежду, тем сильнее сердце сжималось от понимания, что все снова повторилось. Жизнь будто нарочно разрушала все мои жалкие иллюзии, заветные мечты.

Вдруг я заметила записку на кухонном столе. Подошла, взяла ее и прочла:

«Не помню, как оказался у тебя. Я был не в себе. Забудь обо всем».

Я стояла, держа этот клочок бумаги в руках целую вечность, и перечитывала его снова и снова, будто надеялась, что слова изменятся, я отказывалась принять написанное.

Представила, как он, проснувшись, морщится от головной боли с похмелья, и до него доходит, что он оказался в постели не с той женщиной. Он смотрит на меня в ужасе и понимает: эта темная масса волос, эта женская спина не принадлежат Коралин.

Меня душили стыд и грусть, я опустилась на один из табуретов. Голова закружилась, а ноги, казалось, не могли выдержать тяжесть того, что я чувствовала. Я больше так не могла.

Когда‐то я поклялась себе, что любовь никогда не доведет меня до такого состояния, как у моей матери. Я отвергала любые связи, любую зависимость или привязанность, потому что страх однажды узнать ее в себе оплел мою душу колючей проволокой. Но в результате оказалась в той же ситуации. Потерялась в прекрасных миражах. Парила, как чайка, среди страданий.

Я жила фантазиями, глаза затуманены грезами, кровь кипела, а пустота разрывала меня изнутри, когда его не было рядом. Мое сердце снова и снова переполнялось прекрасным и мучительным чувством. Теперь я расплачивалась за это и не знала, как выбраться.

Сдерживая слезы, попыталась взять себя в руки. Приняла душ и заставила себя поесть, хотя ничего в горло не лезло. Даже сладкого не хотелось.

Весь день я корпела над подсчетами. Отложив все, что у меня было, решила еще сильнее затянуть пояс и довольствоваться минимумом. Уцепившись за мамины слова, как за спасательный круг, я повторяла про себя: мы будем жить вместе. Снова будем вместе…