Книга Аркадия, страница 145 – Эрин Дум

Я отошла от двери, стянула тяжелый свитер, а Андрас потянулся к застежке черных брюк. Выдернул пуговицу из петли, и я судорожно вздохнула, почувствовав, как вспыхнуло лицо, когда он расстегнул молнию.

Он не сводил с меня глаз, его брюки, скользнув по ногам, упали на пол, на нем остались лишь темные боксеры. Мне захотелось провалиться сквозь землю – я поняла, что никогда еще не видела его настолько обнаженным.

С его внушительным ростом, привлекательным лицом, растрепанными волосами и сверкающими глазами, в которых читались уверенность в себе и решимость, Андрас навсегда останется самым красивым мужчиной, которого я когда‐либо видела.

Я потеряла дар речи, внизу живота раздалось покалывание, когда взгляд упал на ткань, едва прикрывающую массивную выпуклость у него между ног. Отвернулась и подумала, не поздно ли взять свои слова назад.

Какая же дурацкая затея!

— Помни, что ты обещал, – заявила я, прежде чем броситься в кровать и свернуться на самом краешке, рискуя грохнуться на пол.

Спустя пару секунд он лег рядом. Я задержала дыхание, когда в тишине услышала, как он молча забрался под одеяло. Он не прикасался ко мне, как мы и договаривались. Но он был слишком хитер, чтобы согласиться на запрет, не придумав, как его обойти. Не дотронувшись до меня, Андрас ухватил меня за футболку и притянул к себе. Вздохнул успокоенно, когда я оказалась вплотную к нему, будто ждал этого весь вечер.

— Эй, – проворчала я, пытаясь отвернуться и отстраниться от него. Но Андрас сжал в кулаке мою футболку и придвинул меня еще ближе, тяжело дыша мне в шею и упираясь членом в мои бедра. Его дыхание сбилось, когда я положила руки на его мощную грудь. – Не… перебарщивай.

Держаться в рамках у него никогда не получалось, но он попытался. Сдержал слово, словно его запястья были скованы кандалами, и довольствовался этим. Я не могла не слышать, как часто билось его сердце и как он, скрипя зубами, судорожно сглатывал слюну у меня над головой.

— Андрас… – Он был такой горячий. Я прижалась щекой к его груди, надеясь хоть немного его успокоить, но он приоткрыл губы, и его прерывистое дыхание обожгло мою кожу, отчего она покрылась мурашками. – У тебя тахикардия. Что с тобой? Тебе плохо?

— Да, – прошептал он с горечью, – да, именно так.

— Что тебя беспокоит?

— Ты.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах, словно кристаллах в оправе век, читалось страдание, а челюсти были сжаты так, будто он изо всех сил сдерживал невыносимую боль. От этого обезоруживающего выражения мое сердце дрогнуло и замерло.

— Ты самое мучительное, что со мной когда‐либо случалось, – прошептал он. – Я страдаю, когда ты дышишь, страдаю, когда ты рядом, страдаю, когда смотришь на меня глазами, полными мечтаний, которые жизнь растоптала. Я страдаю, когда кто‐то улыбается тебе и касается, а я не могу. Я страдаю, когда ты говоришь, что хочешь уйти, чтобы больше меня не видеть. Я страдаю, потому что никогда не понимал, почему ты снилась мне, а теперь, когда осознал, уже слишком поздно.

Андраса била дрожь. Он вцепился в мою футболку и закрыл глаза, прижав лоб к моему, будто хотел заглянуть прямо в мои мысли.

— Я страдаю, потому что жизнь несправедлива и я не могу отмотать время назад… Я страдаю, потому что хочу снова встретить тебя, Мирея. Начать все сначала. И любить тебя так, как мне никогда не было суждено.