Книга Синее пламя Юга, страница 31 – Екатерина Бакулина

— Жилье будет только через часа два пути, если в сторону Ормхольма, – сказала я. – И чуть меньше, если обратно, мы проезжали, но нужно было на перекрестке свернуть.

— Далеко. – Отер скрипнул зубами. – Ночь уже. Ладно. Мы сейчас подойдем тихо, ты держись в стороне, не заходи пока. Я пойду посмотрю сам.

Нас ждут? Он опасается, что люди Искандера могут увидеть нас? Что такое он видит? Все как обычно.

— Что бы ни случилось, – сказал Отер, – не вздумай бежать в лес. Всегда есть шанс договориться с людьми, хоть выгадать время. А с тварями тебе не справиться.

— Все так плохо?

— Не знаю. Может, мне показалось.

— А если там люди этого данхарца? Что нам делать?

— Я сейчас зайду один, меня они не ищут. Посмотрю. Попрошусь спать на конюшню, возьму еды. Тебя мы тихо проведем с лошадьми, залезешь в сено и спрячешься. Завтра на рассвете поедем дальше, как собирались.

Ему не нравится, и это напряжение передается мне.

Мы подъехали к крыльцу, я чуть в сторону…

Отер спрыгнул с лошади.

— Я скоро…

Не успел.

Дверь распахнулась, и на пороге появилось трое мужчин.

— Господин! – радостно воскликнул один, данхарец в лисьей шубе. – Так вы привезли ее! Мы уже не ждали вас сегодня.

Господин?

Отер даже замер на мгновение, вытянулся.

— Да какого ж… – зашипел тихо.

Господин.

И в следующее мгновение он метнулся ко мне, схватив под уздцы мою лошадь, потому что я почти готова была рвануться прочь, забыв о всех тварях, что ждут на дороге.

— Ингрид, стой!

— «Господин»? – потребовала объяснений я. – Они твои люди? Кто ты такой?

…По настоящему договору Данхар обязуется выплатить три тысячи марок золотом и двадцать тысяч марок серебром… а также передать на воспитание трех мальчиков из знатных семей.

Из Хевранского мирного договора

— Успокойся, – глухо и жестко велел он. – Слезай с лошади. Мы поговорим.

Удивительно, но я отлично вижу по его лицу, что он так же не ожидал этой встречи, как и я. Все пошло не по плану?

— Кто ты такой?!

Я уже и сама понимаю, но мне нужно услышать сейчас.

— Ингрид…

Он перехватывает меня поперек, рывком стаскивает с лошади. Хватка у него железная, не убежать.

— Скажи! – я смотрю ему в глаза.

И отчаянная ярость в этих глазах на мгновение полыхает синим огнем. И в это мгновение мне становится страшно – ему выгоднее убить меня, чем возиться. Но лучше умереть…

— Успокойся… – совсем тихо говорит он. Ярость и растерянность разом.

— Ну?!

— Искандер ибн Джабаль Убар Тайхари, – говорит он. – Твой муж.

Зубы сжимает.

Мой муж.

Я дергаюсь что есть силы, успеваю ему пощечину влепить, прежде чем он успевает перехватить мои руки.

— Ты врал! Все врал мне! Твоя клятва на крови ложь! Ты не собирался исполнять!

Его синие глаза темнеют.

— Подожди, сейчас… – шепотом мне, и разворачивается к своим. И рявкает так страшно, что мне хочется зажмуриться: – Все вон отсюда! Пошли в дом!

И тут меня обжигает. Я вскрикиваю, и Отер… Искандер… Как мне теперь его называть? Он дергается тоже, отпускает меня, встряхивает рукой.

Я не сразу понимаю…

— Что-то не так, господин? – данхарец в лисьем плаще удивленно и почти испуганно смотрит на него.

Клятва. Отер, чтоб его! Он клялся на крови, и сам огонь напоминает, что я потребовала исполнить, а он… По ладони, там, где еще остался след от пореза, бегут огненные жилки огня, растекаясь… Если он откажется от клятвы, огонь сожжет его целиком, прямо сейчас.