Книга Синее пламя Юга, страница 25 – Екатерина Бакулина

— Но тебе нравится, – сказала я.

— Да, – согласился он. – Знаешь… – и как-то вдруг посерьезнел, – я очень рад, что судьба свела нас вот так. Что все так вышло. Что встретил тебя. Как бы ни повернулось потом. Очень рад. Наверно, вот такую жену я всю жизнь и ждал.

Он лежал, опираясь на локти, глядя на меня.

И вдруг сожаление в его глазах, почти тоска.

Да, мне тоже жаль, что мы не встретились раньше, что все это не просто так… что это почти договор, ради общей цели. Почти война. И забыть об этом не выйдет, даже на одно утро.

— Знаешь, – сказала я, – сейчас я почти готова поехать с тобой в Мьёльвуд и забыть обо всем.

Он улыбнулся мягко и тепло. Коснулся губами моего виска, у самой брови.

— Я очень рад этому, Ингрид, – сказал честно. – Я тоже почти готов уехать и забыть. Но у нас не выйдет. Пройдет день, два, неделя… и ты сама начнешь жалеть, что поддалась этому чувству.

— Начну жалеть, – признала я. – Но так же буду жалеть, если не попробую.

Отер кивнул и по моим волосам легонько провел пальцами.

— Нам не стоит терять время, – сказал он. – Если Камень признает Искандера, то мне к нему уже не подобраться. Лучше решить все как можно скорее.

— Не признает, – сказала я.

— Почему? Потому что чужак? В твоем отце не было ни капли рёйгенской крови, но Камень в конце концов признал его. Камню достаточно огня. И если огонь сильный, остальное уже не важно. Думаешь, в Искандере только южная данхарская кровь? Да за столько веков перекрестных браков все перемешалось.

Я вдруг… вдруг взглянула на него другими глазами.

— Ты его видел? – спросила я. – Искандера?

— Да, – сказал Отер.

— И что он за человек?

Отер вздохнул, и вся утренняя мягкость и легкость исчезла окончательно.

— Он привык получать то, что хочет.

— Как и ты?

— Как и я. – Отер оттолкнулся от кровати, сел.

Он сидел, отвернувшись, все еще голый. Я смотрела ему в спину… Широкая крепкая спина, исполосованная плетью. И не такие уж старые эти следы, не в детстве, не мальчишкой заработанные. Сбоку они перекрывают другой широкий шрам, явно полученный в бою.

Так ведь не может быть? Если это…

Если он командовал людьми, то точно не простой голодранец. И высечь его плетью? Кто мог позволить себе такое?

Тунсет… Года три или четыре назад, я как-то не придала этому значение тогда, просто случайно слышала… К отцу приезжал человек. Из Тунсета. Я случайно слышала, как орал отец: «Как вы могли упустить его?! Да еще приехать с этим ко мне! Хоть понимаешь, что это значит?» Тот человек понимал. Гнев отца пугал его. «Он подыхал, милорд! Он не мог уйти сам! С пробитым легким… да у него вся шкура со спины под плетью слезла… он подыхал…»

Я не знаю, что было потом, что это был за человек. Мне было лет пятнадцать тогда, и я совсем о других вещах хотела думать. Подумала, может, вор и что-то серьезное там…

И сейчас приподнялась сама, потянулась к Отеру, коснулась его спины, провела пальцами.

— Скажи, у тебя свои счеты с Севером, да?

— С Севером? – удивился он. – Нет.

— А с кем?

Он покачал головой.

— Я не мстить сюда приехал. А попытаться исправить. – Вздохнул тяжело, поднялся на ноги. Подобрал штаны. – Ингрид, нам нужно собираться, иначе не успеем к вечеру доехать до жилья.

Когда спустились вниз, оказалось, что ни Кадима, ни Уилла уже нет.