Книга Синее пламя Юга, страница 27 – Екатерина Бакулина

Если у нас не выйдет, если Камень откажется Отара признать, или откажется сразу… иногда для этого нужно время… я не знаю, как быть тогда. Нас могут заметить… думаю, заметят наверняка.

И если заметят, обратно меня уже не выпустят. Но я им нужна, а для Отера это почти наверняка будет значить смерть.

Он молчал.

Я не пыталась дергать его разговорами, понимала, что ему наверняка хватает сейчас темных мыслей.

Нас накормили ужином, уложили спать. Здесь дом небольшой, так что в общей комнате, но подальше в углу за занавеской постелили тюфяк, теплые шкуры. Никаких глупостей сегодня, все услышат… но зато тепло и спокойно.

Насколько вообще может быть спокойно сейчас.

Я почти не спала прошлой ночью, и сегодня так неудержимо клонило в сон.

И все равно не уснуть, пока… не знаю, что-то не давало мне покоя. Мысли о будущем.

Отер лежал на спине, глядя в потолок.

— Не спишь? – тихо спросила я, пододвинувшись ближе, коснувшись подбородком его плеча. – Ты ведь знаешь, что делать?

Тихо и незаметно забраться в замок можно, я представляю как. Но вот тихо выбраться, боюсь, уже не выйдет. Если Камень признает Отера, весь Рёйген узнает.

Он повернул голову ко мне.

— Мы справимся, не бойся. Если Камень примет меня, то люди короля не посмеют просто убить. Как много людей в Ормхольме готовы поддержать тебя, а не присланного королем герцога, если дело дойдет до стычки?

— Думаю, мои люди верны мне. И… моему мужу, которого я выбрала сама.

— Хорошо. Сколько? – спросил он.

— В самом замке человек тридцать, я думаю. Было больше, но одни из них уехали с отцом и не вернулись, другие уехали потом, отказываясь служить новому герцогу.

— Тридцать… Думаю, как только вести разнесутся, люди потянутся сами. Мы соберем больше.

— Прольется кровь…

«И кровь прольется по всей земле! Твари выйдут на охоту».

Давние пророчества… я слышала лет пять назад, но никогда не принимала всерьез. А тут вдруг все встало перед глазами. Прольется кровь, потому что я хочу отомстить за отца.

— Если мы решим пойти против короля, без крови не обойтись, – сказал Отер.

Мне как-то не по себе стало.

Я все понимаю, конечно… Но мне страшно.

Немного сжалась, подтянув к себе ноги.

— Что-то не так? – шепотом спросил он, пододвинувшись ближе.

— Все так, наверно, – сказала я. Все как я и хотела.

Но на душе кошки скребут.

— Иди ко мне, – он обнял, прижал меня к себе. – Все правильно, не сомневайся. Все будет хорошо.

Поцеловал меня в макушку. Его объятья успокаивали, это было так хорошо.

— Тебя никто не обидит, – шепнул он еще, осторожно гладя меня по спине.

Я сейчас даже не за себя боюсь.

Но это успокаивало все равно. Его прикосновения успокаивали, его тепло. Или, скорее, его спокойная уверенность передавалась и мне тоже.

Я сама обняла его, положив голову ему на грудь, слушая, как сердце бьется.

— А ты не боишься? – спросила я.

— Чего?

— Того, что будет?

Он хмыкнул.

— Боюсь, наверно, – сказал он. – Но какая разница? Будет как будет, все равно.

Где-то за окном завывал ветер, снова метель поднимается. Но здесь, в доме, тихо и тепло, потрескивают угли в очаге… Будет как будет.

* * *

— Что ты делал в Тунсете? – спросила я на дороге. – Только правду, Отер. Я кое-что слышала, давно… года четыре назад. Кое-что знаю. Если ты соврешь, я пойму.