Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 59 – Эва Гринерс

Мои глаза поднялись, встретившись с взглядом Себастьяна. В них, кажется, мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Это будет долгий и тяжелый путь, - заключила я. - Но мы справимся. Я справлюсь.

Казалось, он хотел что-то сказать, но вместо этого просто медленно кивнул. Я почувствовала, как моя решимость, мой внутренний стержень, который так часто рассыпался на части, сейчас крепок и незыблем.

— И всё-таки тебе нужно отдохнуть, - голос Себастьяна прозвучал мягко, но в нём не было и тени возражения. - Ты не можешь быть здесь всю ночь.

Я согласно кивнула. Он был прав. Каждый нерв в моей ноге сейчас пульсировал, и я чувствовала, как наваливается усталость. Но оторваться от Громобоя было почти невыносимо. Я потянулась к его морде, осторожно погладила по теплой, влажной щеке. Прижавшись губами к его бархатистому, мягкому носу, я втянула глубокий, родной запах сена, конской шерсти и его собственного, уникального тепла. Он тихонько фыркнул, и я почувствовала легкий, обжигающий выдох.

— Скоро вернусь, мой хороший, - прошептала я. - Обязательно.

Себастьян уже стоял рядом, его рука была протянута.

— Давай-ка я отнесу тебя.

Я замотала головой.

— Ох, не надо, пожалуйста. Сейчас слишком скользко, и если мы упадём вместе, то может быть ещё хуже.

Я оперлась на него, и он крепко, но очень бережно обхватил мою талию.

— Держись за меня покрепче. Тебе нельзя опираться на ногу, подогни её совсем.

Мы двинулись к выходу из конюшни. Под ногами чавкала размокшая земля. Недавний дождь превратил всё вокруг в сплошное месиво из грязи и скользких камней. Каждый шаг давался с трудом, моя травмированная нога ныла от напряжения, но я изо всех сил старалась не переносить на нее вес. Себастьян шел медленно, очень осторожно, словно по минному полю. Его широкое плечо было моей опорой, и я крепко держалась за его шею. Я чувствовала тепло его тела, запах влажной кожи и тонкий, древесный аромат его одеколона - или это был просто его собственный запах? Он был сильным, обволакивающим, но не давил, наоборот, дарил ощущение защищенности.

В какой-то момент моя здоровая нога предательски соскользнула на липкой грязи, и я охнула, едва не потеряв равновесие. Себастьян тут же напружинился, его хватка стала еще крепче.

— Ох! Держись, Эйлин! Спокойно, я тебя не отпущу.

Его голос был спокойным, но я почувствовала, как напряглись его мышцы. Мы медленно, шаг за шагом, преодолевали расстояние до дома. Все вокруг было погружено в тишину. Лишь изредка доносился шум ветра, да издалека - неясное эхо ночных звуков. В доме, когда мы наконец вошли, тоже царила мертвая тишина. Все спали. Каждый шорох казался оглушительным. Себастьян мягко закрыл за нами дверь.

Теперь уже не спрашивая, он осторожно, словно я была хрупкой драгоценностью, поднял меня на руки. Мои руки обхватили его шею, и я прижалась щекой к его влажной рубашке. Его сердце гулко стучало где-то рядом с моим ухом. Поднимаясь по лестнице, он делал это так плавно, что я почти не чувствовала резких движений. Его шаги были уверенными, неслышными. В его объятиях я чувствовала себя странно, почти невесомо, и одновременно совершенно защищенной.

В моей комнате он осторожно опустил меня на край кровати. Я тут же потянулась, чтобы снять ботинки, но он опередил меня. Его сильные пальцы быстро расшнуровали ремешки, и он аккуратно стянул обувь с моих уставших ног, затем помог скинуть тяжелый, мокрый халат. Я ощутила прикосновение его прохладных пальцев к моей коже, и по телу пробежала легкая дрожь. Он отошел к кувшину с водой на столике у окна, налил в таз свежей, прохладной воды. Принес его к кровати, помог мне вымыть руки, осторожно вытер их мягким полотенцем, затем помог умыться, освежить лицо. Его движения были такими нежными и внимательными, что я почти забыла о боли.