Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 42 – Эва Гринерс

Я улыбнулась ей, чувствуя, как нежно её прикосновение.

— Не могу иначе, Салли. Мне так спокойнее. А рубашки сами себя не починят, - я кивнула на стопку рабочего белья, что лежала рядом.

Салли вздохнула.

— Да я бы сама, милая. Ты и так весь день на ногах. Порой мне кажется, что ты работаешь за десятерых.

— Ты же сама говорила, что сейчас каждая пара рук на счету, - я пожала плечами, возвращаясь к работе. - И мне это нравится. Чувствую себя живой.

Мы сидели в тишине какое-то время, только иголка поскрипывала по плотной ткани. Потом Салли, видя, что я не отступлю, взяла из стопки пару носков.

— Ладно, - сказала она с притворной строгостью, - давай хоть вместе. А то так ты и до рассвета не управишься.

И вот так, вечер за вечером, я помогала ей то перебрать крупу для утренней каши, то заштопать одежду, то замочить грязную.

А заканчивался каждый такой день одним и тем же ритуалом. Поднимаясь к себе в комнату, уставшая, порой до боли в мышцах, я снимала одежду, гасила лампу и проваливалась в мягкую перину. Закрывая глаза, я шептала цифры: "Десять… девять… восемь… семь… шесть…". Обратный отсчет до того момента, когда Саймон должен был вернуться. До того момента, когда я надеялась, что все изменится.

В этот вечер Салли всё-таки настояла на своём и отправила меня спать пораньше. Спорить сил не было, поэтому я поднялась к себе и с трудом стянула с себя рабочую одежду. Потом ополоснулась из кувшина и нырнула в постель, закрыв глаза ещё до того, как голова моя коснулась подушки.

Я была уже на грани сна, когда внезапно подскочила. Громкий стук в дверь внизу, потом топот и взволнованные голоса. Сердце забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Что ещё случилось, Господи… Я наспех натянула халат, босиком выскочила из комнаты и бросилась к лестнице. Снизу доносился плач, и сквозь всхлипы я наконец разобрала слова Салли, которые эхом отдавались в каждом уголке дома:

— Себастьян… Сынок! Наконец-то ты дома! Господи, спасибо! Ты услышал мои молитвы!

У меня перехватило дыхание и сердце сделало кульбит. Он вернулся. Саймон нашел его. Волной накатила такая невероятная радость, такое облегчение, что ноги подкосились. Я буквально скатилась с лестницы, готовая кинуться на шею незнакомому человеку, как родному. Внизу, у входной двери, Салли обнимала высокого мужчину, прижимая его к себе, рыдая от счастья. Он, склонившись над ней, нежно гладил её по волосам, успокаивая.

— Полно, полно, Салли. Я здесь. Живехонек, здоровехонек, как видишь, - его голос был глубоким и мягким, полным тепла.

И тут он поднял голову. Наши взгляды встретились. На его губах все еще играла легкая улыбка, предназначенная Салли, но когда он посмотрел на меня, лицо его изменилось. Взгляд стал холодным, словно лед. Он сделал небольшой, почти незаметный поклон. Его тон был безупречно учтивым.

— Рад приветствовать вас, миссис Браун.

Его холодное приветствие окатило меня как ледяной душ, и я в один миг пришла в себя. А, собственно, чего я ожидала? Чуда? Что он бросится мне в “материнские” объятия, как к Салли?

Конечно, Саймон мог слегка исправить мнение Себастьяна обо мне. Однако, видимо, это ему не сильно удалось. Или не удалось вовсе.

Взгляд Себастьяна, остановившийся на мне, был даже намёка на приветливость, лишь вежливое, почти отстраненное любопытство, смешанное с чем-то неуловимым, похожим на оценку. Как будто я была новым предметом мебели, который только что занесли в дом и теперь решают, стоит ли он затраченных усилий.