Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 19 – Эва Гринерс

Комната Оливера была такой же душной, как и весь дом, но здесь запах виски смешивался с затхлым запахом нечищеной одежды и табака. Беспорядок царил повсюду: рубашки валялись на полу и на стуле, пустые стаканы стояли на прикроватной тумбочке, рядом с тарелками, засиженными мухами. Постель была скомкана, простыни сбиты. И, судя по виду, её не меняли год.

Мы кое-как стянули с Оливера сапоги и пиджак, чтобы хоть немного облегчить ему дыхание, и с огромным трудом закинули его тушу на постель. Он сразу же отвернулся к стене, продолжая издавать эти неприятные хрипы. Салли поправила подушку. Я посмотрела на его лицо - оно все еще было пунцовым. Я снова проверила пульс. Все так же. Частый.

— Ну, что ж, - пробормотала я, скорее себе, чем Салли, - пусть выспится. Утро вечера мудренее. Поспит, протрезвеет, и все будет в порядке.

Мы поправили ему одеяло, насколько это было возможно, учитывая его положение, и я бросила взгляд на раскиданные по комнате вещи. Открывать окна? Вряд ли это сильно поможет в такую духоту. Я решила, что утром Салли все приберет. А пока - пусть он спит.

Сама я не спала до рассвета, ворочаясь в своей постели, прислушиваясь к каждому шороху в доме. Только когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, я забылась коротким, тревожным сном.

Резкий стук в дверь, потом испуганный шепот - вот что вырвало меня из остатков ночного кошмара.

— Эйлин! Эйлин, проснись! Ради Бога, проснись!

Я резко села в постели, сердце колотилось, как птица в клетке. Свет едва пробивался в комнату, придавая стенам и мебели призрачные очертания.

— Салли? Что такое? - Мой голос был хриплым ото сна.

Лицо Салли было бледным, глаза широко распахнуты от ужаса. Она дрожала, и я поняла, что что-то не так. Что-то очень не так.

— Эйлин… это… это мистер Браун… - Она с трудом выговорила слова, едва не плача. - Ему… ему очень плохо! Он не встает! Он… он мычит что-то… и рот… рот у него…

Я мгновенно соскочила с кровати, даже не дожидаясь, пока она закончит. Меня пронзила холодная волна страха, гораздо сильнее, чем то короткое беспокойство ночью. Вчерашняя пьянка... странный пульс...

— Что с ним? - Мой голос был резким, отрезвляющим.

Я схватила халат, накинула его на себя, пока Салли тараторила.

— Он… он лежит… и не двигается. Я подошла разбудить его - встать бы давно пора, а он… он смотрит на меня, а глаза… а рот… он какой-то… съехавший! И он не может говорить! Только мычит!

Мой желудок скрутило. Я побежала, нет, полетела по коридору, едва не споткнувшись. Салли семенила за мной, ее дыхание было прерывистым и паническим.

Дверь в спальню Оливера была приоткрыта. Запах виски все еще витал в воздухе, даже в коридор тянуло. Оливер лежал на спине. И Салли была права. Это было не просто пьяное лицо. Это было что-то другое, нечто ужасное. Левая сторона его лица была перекошена, уголок рта опущен вниз, глаз полуприкрыт. Он пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь нечленораздельные звуки, похожие на стоны или мычание. Правая сторона его, казалось, была парализована, она лежала на одеяле неестественно вывернутой.

— О, Господи… - выдохнула я, мгновенно осознав. Это был не алкоголь. Это был удар. Инсульт.

Я быстро подошла к кровати, склонилась над ним.

— Мистер Браун, вы меня слышите? - Я говорила громко и четко. Он пытался кивнуть, но его голова лишь немного дернулась.