Книга Фотографов с рук не кормить, страница 68 – Надежда Мамаева

Наконец он вошел в меня. Полностью. А затем еще и еще. Ускоряя темп, срываясь, как лавина. Больше не в силах сдерживаться. Целуя шею, грудь. Неистово, жадно, безумно. Он брал меня, клеймил своими губами, доводя меня тем самым до исступления. Я выкрикивала его имя, забывая свое, царапала ногтями спину, обхватив ногами его бедра.

Глубокие ровные толчки — мы сливались телами и соединялись душами в одном на двоих бешеном ритме сердца, не в силах остановиться. Жили этими мгновениями, не заглядывая в завтрашний день, не думая ни о чем. А я смотрела в глаза Ника и понимала, что не смогу без него. Но я ни о чем не жалела. Мы просто не могли остановиться. Не сегодня. Не сейчас.

— Искра… — простонал-прошептал Ник. — Ты. Моя. Искра.

Он заполнял меня. Всю. Входя и унося туда, где нет земного притяжения, и пьянея от наслаждения сам.

Тело скручивало от удовольствия, разум плавился, и я, не выдержав, выдохнула, сама не зная, молю ли я о передышке или прошу не останавливаться ни на миг:

— Ник!

И тут же подалась вперед и поцеловала-укусила его в шею, с нажимом проводя ладонью по впадине позвоночника — от его коротко стриженных волос до ямочек на бедрах. Он вздрогнул, замерев на долю секунды. Его хриплое дыхание сбилось, и Ник, не сдержавшись, застонал от упоения.

Наши тела жили собственной жизнью, двигаясь навстречу друг другу, соединяясь, сжигая разум, оставляя оголенные, натянутые до предела, гудящие, как провода под высоким напряжением, чувства, переворачивая сознание, реальность.

Переворачивая — во всех смыслах. Ник обнял меня и резко опрокинул нас обоих, оказавшись сам на спине. А я — над ним.

Увидела широкую хитрую улыбку.

— Даже так? — Я провокационно изогнула бровь, ловя бедрами ритм.

— Делай со мной, что хочешь, любимая… — Он хотел произнести это шутливо, но подвел хриплый голос, в котором я услышала голод. Голод и желание обладать.

— Это была моя фраза. — У меня получилось не лучше. А все потому, что мои губы не хотели говорить. Они хотели только одного — целовать.

Требовательно, жарко, со всей силой и страстью, что бурлила в моей крови. И я наклонилась, упирая руки с обеих сторон от его тела, чувствуя, что ещё немного — и взорвусь. Мы оба взорвемся.

Движения навстречу друг другу становились все быстрее. Я ощутила, как руки Ника сжимают мои бедра и нас уносит, накрывает волной удовольствия. Не того, которое на грани. Нет. Это было уже за гранью. Оно взрывало нас изнутри, сметая все преграды. Ощущения — острые, невероятные — их было слишком много. Настолько, что я обессиленно упала Нику на грудь.

Еще никогда ни с кем мне не было настолько невероятно, настолько восхитительно. И наверняка не будет. Мне не хотелось, чтобы эти мгновения закончились.

— Не отпущу. — Ник, вторя моим мыслям, обнял, прижимая к себе, и вновь потолок и пол поменялись местами. — И не забуду нашу с тобой первую ночь. Никогда.

Он посмотрела на меня сверху вниз.

— Кажется, я в тебя вл… — начал было Ник, но договорить не успел.

И я так и не узнала: вляпался он в меня или все же влюбился. А все потому, что мне показалось: в саду взорвалась свето-шумовая граната.

Звуки взрывов, зарево пламени, танцевавшее в стеклах окон. Мы подскочили с постели. Ник — ничуть не смущаясь костюма Адама, я — рефлекторно схватив подушку и прикрывшись.