Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 59 – Надежда Мамаева

Вот только когда я развернула промасленную бумагу до конца, то увидела четвертушку… рыбного пирога.

Есть пока не хотелось, и я отправила передачу Вэрда туда же, куда припрятала и узелок от Сьера. Выспаться я тоже выспалась, а потому засела за учебники.

Спустя два удара колокола в комнату вернулась соседка-пышка. Она на пару мгновений замерла на пороге, словно увидев на подоконнике, где я расположилась с книгой, привидение, но потом взяла себя в руки и стала подчеркнуто игнорировать. Так сказать, ввела жесткие санкции на слова и взгляды в мой адрес. А я ответила политикой сдержанности.

Правда, так продолжалось недолго. Соседка начала без особого разбора, как мне показалось, нервно трамбовать свитки вперемешку со склянками и полотняными мешочками в сумку. Вещи никак не помещались в торбу, так и норовя вывалиться наружу. Причем делали это в лучших традициях демона, который вырвался из пентаграммы и всеми силами сопротивляется экзорцисту, вознамерившемуся запихнуть рогатого обратно.

В общем, поединок пышки и сумки был эпичным. Но, наконец, девица не выдержала, хватив торбу, встряхнула ее и, резко обернувшись ко мне, уперла руки в крутые бока и спросила:

— Ты правда так считаешь? Знаешь, за что я тебя сейчас ненавижу больше всего, темная?

— За что же? – Я вскинула бровь.

— За то, льерну тебе в печенки, что ты, похоже, права. Карен действительно использовала меня.

Я на миг нахмурилась, припоминая, кто такая эта самая Карен. Память услужливо подкинула образ русоволосой красотки с внушительным декольте. А эту, значит, зовут Линдси Пафин (ну и имечко!).

— Ты про свою подружку-соседку, что ли? – Я отложила книгу на подоконник и скрестила руки на груди. Браслеты, ограничивавшие магию, при этом выразительно звякнули, отчего пышка непроизвольно посмотрела на мои запястья.

— Да. О ней. До вчерашнего дня я считала, что вы, темные, способны только лгать и изворачиваться, но… Ты за четверть удара колокола сказала правды больше, чем Карен за седмицу. Она ведь действительно на моем фоне выглядит гораздо красивее. И вчера Кари не захотела мне помочь атаковать, лишь науськивала. И если бы ты сказал ректору, что я на тебя напала, то меня бы запечатали. Или, того хуже, выгнали из академии.

«Однако ну у этих светлых и шкала ценностей», – услышав последнюю фразу, подумала я. Впрочем, вслух я сказала другое:

— И теперь ты меня ненавидишь не только потому, что я темная, но еще и потому, что я сказала тебе правду о вашей дружбе? И та дала трещину? – Я чуть склонила голову, приготовившись, если пышка решит атаковать, принять ее заклятие на браслеты. Хоть какой-то от них будет толк. Раз уж магия сейчас мне недоступна, буду использовать то, что есть. Зато и убить меня в оковах чарами тоже будет проблематично: они просто впитают в себя чужие арканы.

Да, я ожидала нападения. Потому что успела понять: светлым темные нужны хотя бы затем, чтобы было кого обвинить на законных основаниях во всех неудачах. Хотя, спрашивается, кто этой адептке мешал получше приглядеться к своей подруге самой? Но нет… Это мы, темные, сначала проверяем, а потом… Все равно не доверяем! А светлые… сначала доверяют, а потом обвиняют. Так что…

— Ненавижу, – согласилась соседка. – Тебя. И Карен. И себя. Себя особенно. За то, что столько времени не замечала очевидного, позволяя использовать себя. И почему мне это сказала именно ты?! – закончила она обвиняюще и не совсем логично.