Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 56 – Надежда Мамаева

Пытаясь удержать равновесие, взмахнула руками и… Если сама я приземлилась удачно, на пол, то моя колба – аккурат на макушку необдуэленной противнице.

Самира медленно повернулась ко мне.

— Мочи ее, белобрысая! – крикнула Эйта, которая сидела в этот момент на каменном столе меж реактивов.

Не поняла… Я молча вопросительно посмотрела на пушистую.

— А что? – Белка развела лапы в стороны. – Я же обещала тебе помочь с победой. Но не уточняла, с чьей именно. Вот щас эта – коготь Эйты указал на Лэйдон – распсихуется как следует да и зажарит тебя. Силища-то у нее есть, и злость тоже…

Что ж, узнаю Эйту. Белочка может быть милой, но обманываться этим не стоит. Под пушистой шкуркой скрыт стальной характер. И хвостатая никогда не упустит своего.

И точно: рыжая, баюкая поврежденную лапу, допрыгала до края стола и, сев, заверещала девице:

— Убей темную!

Навряд ли светлая услышала белку, но девица и без сторонних подзуживаний точила на меня зуб. Но все же ярость не настолько застила Самире глаза, чтобы она при всех швырнула в меня атакующим заклинанием и тем дала шикарный повод для запечатывания собственного дара.

А вот метнуть за хвост в темную пылающую огнем саламандру ей никто не мешал… Я едва уклонилась, перекатившись по полу. Не успела встать, как пришлось выставить щит, чтобы не оказаться облитой едкой щелочью, капли которой, упав на пол, зашипели, прожигая плеяду дыр в досках.

Но помимо дерева щелочь из слюны виверы начала растворять и плетение щита. Вот ведь едкая гадость! Пришлось отшвырнуть прозрачный заслон в сторону, пока он окончательно не распался и остатки жидкости не стекли на меня.

— Ты нарвалась, исчадье тьмы! Думаешь, раз под защитой ректора, то тебе все можно? – крикнула белобрысая. – Я тебе и без дуэльной магии щас забрало-то начищу!

— Лэйдон, жги!

— Сами, давай!

— Так ее, темную! – начали скандировать со всех сторон.

А я меж тем прыжком поднялась на ноги и, недолго думая, схватила с ближайшего стола первое, что попалось под руку. Это оказался растертый в мелкий порошок смолоцвет. Облако пыли поднялось, закрыв собой меня и Самиру.

И я ускользнула бы из-под удара под этой завесой, но… Похоже, моя противница, раззадоренная толпой, все же не сдержалась и, забыв, что мы не на дуэли, сотворила пульсар. Но не успела его метнуть в меня, как воздух вокруг нас вспыхнул.

Смолоцвет оказался столь же горючим, как пещерный газ. Клубы пламени устремились ко мне. Я не успевала ни создать новый щит, ни убежать. Похоже, Эйта все же добилась своего…

Огненная пыль была в пяди от моего лица. Сотая доля мига – и загорюсь уже я сама. Но именно в этот момент в меня сбоку ударила волна алхимической пены. Это было последнее, что я успела увидеть перед тем, как рефлекторно зажмурилась.

А когда вновь смогла открыть глаза… Половина лаборатории была в пене. А посреди этого бело-пузырчатого великолепия возвышался… Снежок! Он держал под мышкой здоровенный цилиндр. Причем магическая печать на последнем была не сорванной. Зато раскуроченный металлический бок без слов говорил: тому, что решил воспользоваться пенным пламегасителем, последний понадобился столь срочно, что возиться с запирающим заклинанием времени не было. И Снежок просто пробил железный бок. Из этой-то дыры под давлением и вырвался алхимический раствор.