Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 50 – Ангелина Сантос

— Или что? Дом снова испортит мне платье?

— Нет, — тихо сказала Элиана. — Я сама.

Рейнар резко посмотрел на нее.

Магда где-то за спиной прошептала:

— Не трогай руками!

Но Элиана уже взяла не цветок.

Она взяла со стола серебряный нож для писем. Поддела лилию лезвием, подняла и поднесла к камину.

Камин был погасшим.

— Черное Крыло, — сказала она. — Огонь.

Ничего.

Печать на запястье обожгла кожу.

Селеста рассмеялась в зеркале.

— Как жаль. Кажется, хозяйка еще не умеет просить свой дом.

Элиана посмотрела на погасший камин.

В этот миг Рейнар шагнул через порог.

Пол под его ногой вспыхнул белой трещиной. Его лицо исказилось от боли, но он не отступил. Драконий огонь поднялся по его рукам, яркий, золотой, опасный. Он протянул ладонь к камину.

— Гореть.

Пламя вспыхнуло.

Но не в камине.

Оно ударило назад.

Золотой огонь Рейнара отлетел от черной решетки, словно от щита, и рассыпался искрами по полу. Рейнар покачнулся. Белая трещина под его ногами стала шире.

Дом не принял его огонь.

В комнате Элианы.

Селеста перестала улыбаться.

Элиана тоже застыла.

Рейнар смотрел на камин так, будто тот только что публично отрекся от него.

Черное Крыло молчало.

Оно не хотело его приказа.

Элиана медленно опустила взгляд на свое запястье. Знак горел темнее, четче. Крыло вокруг ключа будто раскрылось еще на одну линию.

Она подошла к камину, держа лилию на лезвии ножа.

Не приказать.

Попросить?

Нет.

Не попросить.

Назвать своим.

— Это моя комната, — сказала Элиана.

Стены дрогнули.

— Моя кровать. Мой воздух. Мое право решать, кто входит.

Камин тихо вздохнул.

— И если ты правда назвал меня хозяйкой, Черное Крыло, то не заставляй меня доказывать это чужими руками.

В камине вспыхнул белый огонь.

Тихий.

Ровный.

Послушный.

Элиана бросила лилию в пламя.

Цветок не сгорел сразу. Сначала он закричал.

Тонко, стеклянно, почти по-человечески. Селеста в зеркале вскрикнула и отшатнулась. По отражению пошли трещины.

Рейнар сделал еще шаг, но Элиана подняла руку.

— Нет.

Он остановился.

Белый огонь пожирал цветок медленно. Лепестки чернели, сворачивались, превращались в пепел. В комнате запахло горькими травами и холодным зеркалом.

Селеста, искаженная трещинами в стекле, прошипела:

— Вы не удержите их.

— Кого? — спросила Элиана.

— Детей. Дом. Его. Ничего.

Элиана смотрела на нее спокойно.

— Ошибаетесь. Я уже удержала себя.

Зеркало треснуло окончательно.

Осколки осыпались внутрь рамы, будто стекло провалилось не на пол, а в темную воду. Отражение исчезло.

Камин погас не сразу. Белый огонь еще несколько мгновений держался, потом стал золотым.

Обычным.

Теплым.

Рейнар стоял посреди комнаты. На лице — боль, ярость и что-то куда более глубокое.

Поражение.

Дом не принял его огонь.

Элиана знала: это ударило по нему сильнее, чем Селестина угроза. Не по гордости даже. По самой основе его мира. Черное Крыло веками подчинялось главам Арвендоров. Сегодня оно выбрало, чей голос слышать в спальне хозяйки.

Не его.

— Рейнар, — сказала она тише.

Он посмотрел на нее, и в его глазах снова полыхнул дракон.

— Ты видела?

— Да.

— Дом не пустил мой огонь.

— Это мои комнаты.

— Это мой родовой дом.

Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить.

И разрушили то хрупкое, что только начало возникать.

Элиана медленно выпрямилась.