Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 48 – Ангелина Сантос

— Я думаю, что женщины в этом доме слишком часто отдавали статус, голос, детей и комнаты во имя жизни, а потом все равно исчезали.

Это остановило его.

Коридор стал тише.

Рейнар посмотрел на стены, будто впервые подумал, сколько женских голосов могло застрять в них после похожих разговоров. «Это ради твоей безопасности». «Это ненадолго». «Не спорь, дом опасен». «Отдай ребенка». «Подпиши». «Уйди».

— Я не он, — сказал он наконец.

Элиана поняла, кого он имеет в виду. Не одного человека. Всех мужчин на портретах, всех глав рода, всех тех, кто решал за женщин Черного Крыла, пока те превращались в даты в книгах.

— Докажи.

Простое слово.

Тяжелое.

Рейнар кивнул.

— Хорошо.

Она уже почти поверила, что разговор удержится на этой тонкой нитке.

Но потом он сказал:

— Тогда я перенесу часть своей стражи в западное крыло и останусь там сам.

Элиана посмотрела на него.

— Нет.

— Я не буду входить в твои покои без разрешения.

— Щедро.

— Элиана.

— Нет, Рейнар. Ты не поселишься у моей двери как живая печать вины.

— Это не вина.

— Конечно. Это безопасность.

Он резко выдохнул.

— Селеста действует через зеркала, цветы, страх детей. Моргарт знает скрытые договоры. Дом открывает проходы, о которых я не слышал. Аделия говорит с тобой через стекло. Твоя печать еще не полная. У тебя нет боевой магии.

— Зато есть ты с боевой магией, который вчера ничего этого не замечал.

— Именно поэтому я теперь замечаю!

Голос его впервые сорвался.

Не на крик. На огонь.

Пламя вспыхнуло вдоль его пальцев, поднялось по запястью, зажглось в янтарных глазах. В коридоре стало жарко. Свечи пригнулись к стенам. Стражники у дальнего поворота замерли.

Элиана не отступила.

Рейнар сразу сжал руку, пытаясь погасить пламя. Но огонь слушался плохо.

Дракон был слишком близко к поверхности.

— Я привел ее, — сказал он низко. — Я поверил Моргарту. Я думал, что вывожу тебя из дома, пока печать не убила тебя, как убила мою мать. Я ошибся. Но не требуй от меня спокойно смотреть, как моя ошибка ходит по коридорам и примеряется к детям.

Элиана почувствовала, как злость на миг столкнулась с другим чувством.

С болью за него?

Нет.

Не сейчас.

С пониманием, от которого хотелось отвернуться.

— Ошибка ходит по коридорам, потому что ты дал ей право войти, — сказала она. — И теперь тебе придется терпеть, что я не доверяю твоим способам все исправить.

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько ты будешь не доверять?

Она горько усмехнулась.

— Ты спрашиваешь срок, как в договоре?

Он побледнел.

— Я не это…

— А я не знаю, Рейнар. День? Год? Всю жизнь? Ты думаешь, я проснулась утром с новым знаком на руке и точным расписанием прощения?

— Я не прошу прощения.

— Нет. Ты просишь, чтобы я признала твой страх важнее моего выбора.

Он шагнул еще ближе.

— Я прошу позволить мне защитить тебя.

— А я прошу научиться стоять рядом, не закрывая мне дорогу.

Они стояли так близко, что Элиана чувствовала жар его тела. Не только магический. Живой. Знакомый и незнакомый одновременно. Она вспомнила редкие ночи, когда он все же приходил к ней. Молчаливый, сдержанный, осторожный до холодности, будто даже в близости боялся отпустить себя слишком далеко. Тогда она думала: он не хочет меня. Теперь не знала, что думать.

Это было хуже.

Ненависть требовала ясности. Правда принесла путаницу.