Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 137 – Ангелина Сантос

Потому что Мирра смотрела не на Элиану.

На нее.

— Дитя отражения, — сказала Мирра голосом, похожим на треснувшее стекло. — Ты думала, я оставила дверь для тебя?

Селеста отступила.

— Ты моя кровь.

— Ты мой повтор.

— Я продолжила…

— Ты повторила мою ошибку и назвала это силой.

Селеста побледнела.

Элиана не ожидала этих слов. Кажется, никто не ожидал.

Мирра повернулась к ней.

— Я не прошу места среди хозяйских имен.

— Ты его не получишь.

— Правильно.

Впервые в голосе этой женщины мелькнуло что-то не холодное.

Усталость.

— Я хотела дом, потому что меня всю жизнь готовили быть чужой дверью. Я решила стать той, кто входит первой. Это не оправдание.

Селеста прошипела:

— Слабая.

Мирра посмотрела на нее.

— Нет. Мертвая. Почувствуешь разницу, если продолжишь.

Серебряная линия на ладони Селесты начала чернеть.

Мирра подняла руку с кольцом.

— Отражение закрыто.

Камень в ее кольце треснул.

Селеста упала на колени.

Все зеркальные трещины в зале вспыхнули и начали схлопываться. На стенах, полу, в воздухе — тонкие линии закрывались одна за другой. Черное Крыло дрожало, но теперь дрожь была не от боли, а от освобождения.

Селеста закричала:

— Нет! Нет, ты не можешь! Это мое!

Мирра исчезала.

— Дом никогда не был нашим.

Она растворилась в пепле.

Серебряный след на руке Селесты погас.

В зале стало тихо.

Селеста стояла на коленях посреди круга, больше не сияющая, не белая, не уверенная. Просто женщина с пустыми руками, которая хотела взять дом через детский страх и потеряла даже отражение, на которое опиралась.

Леди Эстара первой сказала:

— Селеста Моррен, вы признаетесь виновной в зеркальном воздействии на наследников, попытке подмены хозяйской печати и захвате родового сердца?

Селеста медленно подняла голову.

На миг Элиана увидела в ней не карикатурную злодейку, не белую змею, не новую невесту, которая пришла за ее местом. Увидела женщину, которую тоже когда-то учили быть инструментом. Только Селеста выбрала не сломать инструмент, а сделать из него нож.

— Я признаю, — сказала Селеста, — что почти победила.

Каидан усмехнулся без веселья.

— Запишите как признание с плохим характером.

Архиписарь писал уже так быстро, что перо скрипело почти жалобно.

Огонь повернулся к Моргарту.

Старейшина не ждал милости.

Элиана поняла это по его лицу.

Он не считал себя виновным. Даже теперь. Он считал, что проиграл. Для таких людей это разные вещи.

— Ты думаешь, дом будет жить после твоей мягкости? — спросил он Элиану.

— Дом жил не благодаря вашей жестокости. Он выживал вопреки ей.

— Женщина с сердцем вместо закона погубит род.

Ориан громко сказал:

— Как юрист, вынужден возразить: закон без сердца вы уже использовали. Получилось скверно.

Моргарт даже не посмотрел на него.

— Дети вырастут. Дом снова потребует жертв. Драконы снова будут бояться потери власти. Женщины снова будут плакать за дверями. Ты ничего не изменила. Просто сегодня победила.

Элиана подошла ближе.

Рейнар сделал шаг следом, но остановился, когда она чуть подняла руку.

Она сама.

— Нет, — сказала она. — Я изменила главное. Теперь они знают, где двери.

Моргарт усмехнулся.

И тогда огонь вынес приговор.

Белые языки пламени поднялись вокруг него, не касаясь тела. На стене за его спиной проступили слова:

МОРГАРТ АРВЕНДОР.