Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 135 – Ангелина Сантос

Элиана стояла в центре круга.

Мира и Теон — рядом. Рейнар — чуть сбоку, не заслоняя ее, но так близко, что его золотой огонь касался края ее белого света и не спорил с ним. Он больше не пытался быть главным пламенем в этом доме. И оттого его сила стала другой — не меньше, а чище.

На стенах появились первые строки приговора.

МОРГАРТ АРВЕНДОР.

СКРЫЛ ДОГОВОРЫ.

ПОДДЕЛАЛ ВНЕШНИЕ УСЛОВИЯ БРАКА.

ОТСТРАНЯЛ ХОЗЯЕК ЧЕРЕЗ ОБВИНЕНИЯ В ОПАСНОСТИ.

ИСПОЛЬЗОВАЛ СТРАХ ДЕТЕЙ КАК КЛЮЧ К СЕРДЦУ ДОМА.

ОТКРЫЛ ДВЕРЬ ЗЕРКАЛЬНОЙ ПОДМЕНЕ.

В зале никто не говорил.

Даже Ориан, стоявший у каменного стола с пером в руке, на несколько секунд забыл писать.

Потом резко опомнился.

— Архиписарь, — сказал он хрипло. — Пишите. Каждую строку. Если пропустите хоть слово, я лично заставлю вас переписывать это до следующего полнолуния.

Архиписарь, белый как мел, заскрипел пером.

Лорд Каидан стоял у края круга, сжав кулаки. На его лице не было прежней насмешки. Только тяжелая, взрослая ярость человека, который понимает: сегодня судят не один дом. Сегодня вспарывают болезнь, которую многие роды предпочитали называть традицией.

Леди Эстара Дорн смотрела на стены с неподвижным лицом. Но Элиана видела, как побелели ее пальцы на кольцах. У Южного Крыла тоже были свои имена. Свои комнаты. Свои женщины, о которых говорили «сложная», «опасная», «не выдержала печати».

Сегодня Черное Крыло открылось первым.

Завтра другие дома уже не смогут делать вид, что стены молчат потому, что им нечего сказать.

Моргарт поднял голову.

— Дом лжет.

Голос его был слабее, чем раньше, но яд остался.

Белый огонь у ключа вспыхнул.

На стене появилось видение.

Не туманное. Не символическое. Ясное, как при дневном свете.

Моргарт в комнате Иларии. Молодой еще, но уже с теми же холодными глазами. Маленький Рейнар плачет, пытается вырваться к матери. Илария стоит у стены, руки в крови от попыток сорвать белую ленту. Моргарт держит мальчика за плечи и говорит:

— Смотри, Рейнар. Запомни. Дом ест тех, кто хочет слишком много власти.

Илария кричит:

— Не верь ему!

Дверь закрывается.

Видение исчезло.

Рейнар не шевельнулся.

Только Теон крепче сжал его пальцы.

Моргарт посмотрел на Рейнара.

— Ты был ребенком. Ты не понимаешь, что видел.

Рейнар ответил тихо:

— Теперь понимаю.

— Я сохранил тебе жизнь.

— Ты сохранил себе власть.

Старейшина побледнел.

Рейнар не повысил голос. Не поднял огонь. Не бросился на него, хотя Элиана чувствовала: каждый удар сердца требовал этого. Но он стоял. Держал руку Теона. Держал себя.

— Ты сделал из меня мальчика, который боялся памяти матери. Потом мужчину, который боялся печати жены. Ты пытался повторить это с Мирой и Теоном. Больше нет.

Моргарт усмехнулся, и в этой усмешке было отчаяние загнанного зверя.

— Ты думаешь, сможешь править домом после этого? После того как встал на колени перед женщиной, которую сам же хотел выгнать?

Рейнар посмотрел на Элиану.

Не долго.

Но достаточно.

— Я не думаю править домом так, как раньше.

Черное Крыло услышало.

Где-то над залом, в глубине камня, прошел низкий теплый гул.

Селеста вдруг засмеялась.

Тонко.

Красиво.

Страшно.

— Какое семейное очищение. Слезы, имена, признания. Вы все такие трогательные, что почти забыли: дом еще треснут. А я еще внутри.

Она подняла окровавленную ладонь.