Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 136 – Ангелина Сантос

На ее коже оставалась зеркальная линия — тонкая, серебряная, живая. Морренская магия не исчезла полностью. Она забилась в последнюю трещину и теперь светилась там, как осколок льда в ране.

Элиана почувствовала, как сердце дома под ногами дрогнуло.

Селеста улыбнулась ей.

— Ты не вернула имя Мирры. Первая подмена все еще не названа. Пока ее след во мне, у меня есть право на отражение.

Магда резко выругалась.

— Змея белая.

— Такая старая, а все еще грубая, — сказала Селеста. — Неудивительно, что ты прожила всю жизнь с ключами, но без двери.

Магда шагнула вперед, но Каидан удержал ее за плечо.

— Не сейчас.

— Я сама знаю, когда не сейчас, — прошипела она, но осталась на месте.

Селеста повернулась к детям.

Мира вздрогнула, но не спряталась.

Теон тут же встал чуть вперед, хотя Элиана положила руку ему на плечо.

— Не смотри в ее глаза, — тихо сказала она.

— А если она смотрит первая?

— Смотри на меня.

Он послушался.

Селеста увидела это и стала злее.

— Все равно она устанет держать вас, маленькие наследники. Все хозяйки устают. Все матери устают. Все защитницы однажды хотят, чтобы кто-то защитил их. И тогда они отдают ключ.

Элиана сделала шаг вперед.

— Нет.

— Нет? — Селеста улыбнулась. — Ты уже теряешь память. Я видела. Дом ест тебя маленькими кусочками, а ты называешь это выбором.

Рейнар резко поднял голову.

— Что значит теряешь память?

Элиана не посмотрела на него.

Поздно было скрывать.

Селеста поняла это и ударила точно:

— Она заплатила за имена. Смехом матери. Запахом сада. Строкой письма. Мелочи, правда? Только из мелочей и состоит женщина, которую потом легко назвать хозяйкой вместо живой.

Рейнар побледнел.

— Элиана…

— Не сейчас, — сказала она.

— Конечно не сейчас, — пропела Селеста. — Всегда не сейчас. Сначала дети. Потом дом. Потом мертвые жены. Потом суд. Потом, может быть, ты сама. Если от тебя что-то останется.

На миг в груди Элианы стало пусто.

Потому что Селеста врала не полностью.

Это было самое страшное в ее голосе. Она умела брать настоящую боль и вставлять ее в ложную оправу. Да, дом взял части памяти. Да, Элиана устала. Да, иногда ей хотелось, чтобы кто-то защитил ее так, чтобы не пришлось платить собой.

Но это не делало Селесту правой.

Элиана подняла руку.

Печать хозяйки вспыхнула.

— Ты права только в одном. Я не вернула имя Мирры.

Селеста замерла.

Моргарт резко поднял голову.

Магда прошептала:

— Осторожно.

Элиана смотрела на Селесту.

— Мирра Сольвейн пришла в этот дом с белыми цветами и кольцом зеркальной подмены. Она не была первой женщиной, которую использовал род, но стала первой, кто согласилась войти через страх ребенка. Ее имя прятали не как жертву, а как инструмент. Ее след остался в зеркалах, в Морренской крови, в каждой белой ленте, которой детям говорили: «Если любишь, открой».

Селеста пошатнулась.

Серебряная линия на ее ладони вспыхнула.

— Замолчи.

— Нет.

Элиана сделала еще шаг.

— Мирра Сольвейн. Женщина, выбравшая власть через отражение. Не хозяйка. Не мать. Не защитница. Первая подмена. Твое имя возвращается не для чести, а для конца твоего пути.

Зал родового огня содрогнулся.

В белом пламени появилась женщина.

Прекрасная. Холодная. В белом. С прозрачным кольцом на пальце.

Мирра.

Селеста закричала.

Но не от боли.

От страха.