Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 21 – Стаси и Элен Твенти

Она ждала Виктора, готовясь к привычному сценарию: он войдет, устало бросит портфель, будет жаловаться на работу, они обменяются парой колкостей и будут ужинать в гнетущей тишине. Она уже приготовила дежурную реплику о том, что его портфель царапает паркет из мореного дуба. Эта предсказуемость была основой их брака последние лет десять.

Когда щелкнул замок, она даже не повернула головы. Но шаги мужа в прихожей были другими. Не тяжелыми, а какими-то... нерешительными. Он вошел в столовую, и в руках у него была маленькая картонная коробочка, перевязанная бежевой лентой.

Изольда вскинула на него брови. Что это? Неуклюжая попытка загладить вину за что-то, о чем она еще не знает?

Виктор подошел к столу и молча поставил коробочку рядом с ее тарелкой.

— Что это? — спросила она, и ее голос был холоден, как хрусталь бокалов.

Он не стал оправдываться или жаловаться. Он просто посмотрел на нее, и сказал слова, которые выбили ее из колеи своей неожиданной простотой.

— Дорогая, я увидел это и подумал о тебе.

Изольда замерла. Не «прости», не «я устал», не «позволь мне загладить вину». А «я подумал о тебе». Фраза, которую она не слышала уже много лет. Ее пальцы, лежавшие на белоснежной салфетке, дрогнули.

Она с подозрением посмотрела на коробочку. Упаковка была слишком простой, не из тех элитных кондитерских, где она иногда заказывала десерты для приемов. Она знала, откуда эта коробка. И это делало ситуацию еще более странной.

Медленно, словно опасаясь подвоха, она развязала ленту и открыла крышку. Внутри, на пергаментной бумаге, лежало одно-единственное пирожное. Белое, воздушное, как облачко, с капелькой розового джема и одним засахаренным лепестком фиалки. Оно было до смешного простым. Не вычурным, не перегруженным магическими эффектами. Оно было... изящным.

Изольда подняла на Виктора глаза, ища подвох. Но он просто стоял и смотрел на нее с какой-то робкой надеждой.

— Ужин стынет, — только и смогла сказать она, потому что привычные колкости застряли в горле.

Они сели за стол. И впервые за многие месяцы, а может, и годы, ужин прошел не в давящей тишине, а в легкой беседе. Виктор не жаловался на калькулятор-поэт. Он спросил, как прошел ее день в попечительском совете, и, кажется, даже выслушал ответ.

Когда с основным блюдом было покончено, он молча встал, заварил чай — ее любимый, с бергамотом, — и поставил коробочку с пирожным между ними.

Изольда колебалась лишь мгновение. Потом взяла серебряную десертную вилочку и отломила крошечный кусочек. Крем был легким, с тонким ванильным ароматом. Джем добавлял кислинку, а лепесток фиалки тихо хрустнул на зубах, оставив послевкусие весны. Вкус был чистым. Не перегруженным. Он не пытался доказать ей, что он стоит тех денег, что за него заплатили, как все десерты на ее приемах. Он просто... был. И, к ее собственному удивлению, ей захотелось отломить еще кусочек.

Они допили чай в мирном молчании. Когда Виктор убирал посуду, он на мгновение задержался у ее кресла.

— Спокойной ночи, Изольда, — тихо сказал он.

— Спокойной ночи, Виктор.

В эту ночь Изольда долго не могла заснуть. Перед глазами почему-то стояла эта дурацкая простая коробочка.

Несколько дней маленький бумажный пакетик лежал на письменном столе Лизы, как таинственное послание. Она уже сделала все уроки, разложила учебники на завтра и даже несколько раз перечитала главу из учебника по истории магии. Но все ее мысли возвращались к конфете, к которой она так и не осмелилась прикоснуться, и ее странному «активатору».