Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 23 – Стаси и Элен Твенти

Она кивнула.

— Ну, что ж... Попробуй.

Она начала говорить. Сначала ее голос дрожал и был едва слышен. Но слова были правильными, и это придавало уверенности. Она назвала первый фактор — истощение гномьих мифриловых шах. Второй — эльфийскую монополию на светящийся шелк. Третий — человеческое посредничество и налоги на магические артефакты. Она говорила все увереннее, и под конец ее голос почти не дрожал.

Когда она закончила, в классе на пару секунд снова воцарилась тишина.

— Абсолютно верно, — сказал господин Вяземский, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — И даже с собственным анализом. Прекрасно, Лиза. Пять.

Он поставил оценку в журнал. Лиза медленно опустила руку и посмотрела на свои пальцы, лежащие на парте. Они все еще слегка дрожали. Но внутри, там, где раньше клубился только холодный, свинцовый страх, теперь мерцало что-то другое. Теплое, хрупкое и очень, очень живое.

Конфета сработала.

Часть 1. Источник

Салон «Магический Шик» был не просто парикмахерской, а являлся главным информационным узлом Чародола, где новости распространялись быстрее любого заклинания связи, а репутации создавались и рушились под умиротворяющее жужжание самозатачивающихся ножниц. Изольда Арнольдовна сидела в кресле, пока маэстро Антуан, существо неопределенного возраста с томным взглядом, колдовал над ее безупречным каре.

Рядом, под магической сушкой для волос, ворковала Лариса Запольская, жена главы гильдии торговцев.

— …и представляешь, Изольдочка, он дарит мне левитирующую вазу! А у меня от нее мигрень! Говорю ему, подари лучше брошь, а он — «Хочу, чтобы ты парила от счастья!». Мужчины! — Лариса картинно закатила глаза.

Изольда издала вежливый смешок, дождавшись идеального момента.

— Ох, Лариса, хоть радуйся, что не пирожными пытается отделаться, — сказала она с хорошо отрепетированным вздохом.

— Пирожными? — заинтересовалась Лариса. Маэстро Антуан замер с расческой в руке, превратившись в слух.

— Да, заходила на днях в эту новую кондитерскую… «Сладкая Фантазия», кажется, — Изольда слегка поморщилась, будто от одного названия у нее заболели зубы. — Все такое… яркое. Народное.

— Ах, да, розовый домик! Моя внучка туда рвется, говорит, там конфеты волшебные.

Изольда позволила своему лицу принять выражение глубокой озабоченности.

— В том-то и дело, дорогая. Выглядит все мило, конечно. Но я, ты же знаешь, человек дотошный. Осмотрелась… И нигде не увидела знака магической сертификации. Ни одного.

Она сделала паузу, давая словам впитаться в благодатную почву.

— Сладости странные, с какими-то названиями… «от ворчания», «для смелости». Это же прямое воздействие на сознание! А если это какая-то нелицензированная бытовая алхимия? — она понизила голос до доверительного шепота. — Я никого не обвиняю, Боже упаси. Но как подумаю, что дети это едят… Просто надеюсь, что это безопасно. Было бы ужасно, если бы у кого-нибудь началась аллергия. Или что похуже.

Изольда замолчала, невинно глядя на свое отражение — она ведь просто выразила свою обеспокоенность.

Лариса Запольская сняла с головы колпак сушки. Ее лицо уже не выражало легкомыслия, а в глазах плескалась тревога. Маэстро Антуан, не говоря ни слова, вернулся к работе, но его уши, казалось, стали вдвое больше.