Книга Мой нищий принц, страница 6 – Эмма Серсанд

Я смотрела на неё и внутри умирало безразличие, мне хотелось ударить ее. Закричать, но я могла только смотреть и слушать. Он пил отвар? И растрачивал мое приданое? А когда все забрал, позволил ей меня убить...

ГЛАВА 4

— Глупая, избалованная кукла, так до конца и не поняла, что он взял тебя, только чтобы забрать твое богатое приданое и получить поддержку твоей семьи.

Она подняла глаза. Улыбнулась довольно уголками губ, быстро, чтобы никто не заметил.

— Прощайте, никчемная госпожа, - прошептала одними губами.

Я почувствовала, как в груди становится горячо и больно. Мой дух беспокойно заметался, понесся искать того, кто позволил мне умереть.

Муж сидел в своём кабинете, просторной комнате с высокими потолками и стенами, заставленными шкафами со свитками.

На столе нефритовая чернильница, подарок императора, на стене меч, который он никогда не использовал.

Он пил вино, разбирал какие-то бумаги.

К нему зашёл слуга, - Молодая госпожа умерла, мой господин.

— Хорошо, - муж даже не поднял головы. -Организуй похороны.

— Будет ли панихида?

— Минимальная, - он отпил вина. - Не хочу лишних расходов.

— Господин, ее семья... может, стоит...

— Пошел вон, пес!.

Слуга попятился, вышел.

Гун Цзэ допил вино, отодвинул от себя чашу. Взялся за следующую бумагу.

Ни слезинки, ни вздоха по мне, ни одной слезинки не было в его жестоких глазах.

Я смотрела на него и не узнавала человека, за которого выходила замуж, ведь он, как и все, жаждал привлечь мое внимание, был ласков и учтив. как я могла так ошибиться? Как могла не увидеть в нем все это зло?

Я взлетела выше и меня понес мягкий поток, я парила над столицей.

С высоты город показался мне еще огромней. Крыши домов, изогнутые, как крылья птиц, улочки, петляющие между стен, на которых один за другим зажигались фонари.

Вдалеке виднелся императорский дворец.

Я пролетела над рынком, где когда-то покупала ткани. Над храмом, где молилась о детях и над садом, где гуляла с матерью в детстве.

Я нашла свой дом.

Он стоял в восточной части города - большой, с резными воротами и черепичной крышей.

Родители плакали.

Отец сидел в своём кабинете, сжимая кулаки. Его лицо было красным от гнева. Мать лежала на кровати, прижимая к груди моё старое платье.

— Дочка, - шептала она. - Доченька.

Я хотела обнять их и не могла.

Я улетела, не в силах смотреть на их горе и парила над городом всю ночь.

Видела, как зажигаются и гаснут огни. Как закрываются лавки. Как расходятся гуляки. Как стража меняется у ворот. Я не знала, сколько времени прошло: час, день, неделя.

А потом я увидела его....

Он стоял у стены загородного храма, где меня должны были хоронить. Храм был старым, с облупившейся краской и покосившимися воротами.

В красивой одежде, не роскошной, как у моего мужа, но изящной и подчеркивающий его мужественный силует. Тёмно-синий халат, подпоясанный кожаным ремнём. Волосы собраны в низкий пучок. Лицо закрыто тенью.

Я не узнала его сначала, мне стало любопытно, кто этот незнакомец, что пришел попрощаться со мной.

А потом он поднял голову.

Хэ Лянь.

Мой нищий студентик. Я встретила его на улице голодного, грязного, с глазами, полными отчаяния. Он сидел у стены, прижимая к груди потрёпанную книгу. Одежда висела лохмотьями, лицо было бледным, губы потрескались.