Книга Лаванда и ментол, страница 119 – Александра Рябкина

Первым ее порывом было показать язык перевертышу, но она, стиснув зубы, сдержала детскую злость. Почти полностью. Сложнее было удержать рвущийся наружу оскал.

— Снова будешь упрямиться?

Су Ен сложила ручки на груди, до боли сжав кулачки, и отвернулась. За последнее время, в течение которого она через щелочку в двери видела отблески луны, Су Ен усвоила много уроков.

Нельзя кричать.

Нельзя плакать.

Нельзя высказывать недовольство.

Нельзя издавать громкие звуки.

И нельзя… показывать свои чувства.

Маленькая Су Ен почти перестала говорить, зато ее внутренний зверь, слишком рано пробудившись, с каждым днем все чаще огрызался. Это причиняло боль. Особенно когда он грызся и выпускал когти, мечтая вырваться наружу. Пожалуй, только в такие ночи Су Ен не сдерживала громких рыданий.

Больше волчицы пугала лишь гроза, превращавшая заточение Су Ен в настоящий ад. От грома тряслись стены шкафа, вибрация расходилась во все стороны.

Гроза.

*Настоящее время*

Гром эхом звучал в ушах Су Ен.

Она задыхалась. Легкие горели, а голова раскалывалась от боли. Но Су Ен понимала, что находилась уже не в старом ханоке, а в машине. Скрючилась на заднем сиденье, вцепившись в плед, а за рулем сидел ее нареченный и, иногда поглядывая на нее, вдавливал педаль в пол. Она видела его. Узнавала его.

Ее окутывал запах тревоги и теплого зеленого чая.

— Мы скоро приедем к твоему отцу, Су Ен, потерпи. – Голос Юн Хо дрожал.

— Не торопись, – просипела в ответ Су Ен. – Не хватало еще попасть в аварию на скользкой дороге.

— Ты пришла в себя! – воскликнул Юн Хо, и машину тряхнуло. Су Ен словно плавала в каком-то горьком желе, а из-за тряски ощущения стали правдоподобнее.

Она заметила, с какой скоростью работали дворники, убирая с лобового стекла потоки дождя. Над Сеулом разверзлись небеса. И это так напоминало ужас, хлынувший в ее голову: неиссякаемый поток картинок, которые словно не имели отношения к ней.

Папа. Ей нужно к папе.

Расспросить его обо всем. Иначе от липкого ощущения на коже не спасет даже горячая вода в ванной. Многолетние кошмары будто приняли физическое воплощение и теперь стали реальнее и ближе, чем Су Ен представляла.

Тошнотворный запах спелой сливы в носу угрожающе затмевал аромат Юн Хо, что само по себе было невозможным.

Скрипнули тормоза, зад машины повело, и наступил покой, отдающийся в ушах быстрым биением капель дождя о стекло и крышу. Грома больше не было.

Су Ен попыталась сесть, но вялое тело не слушалось, словно кто-то вколол ей слоновую дозу транквилизатора. Она завалилась обратно на сиденье, неприятно подвернув руку.

Хлопнула дверь. Дважды.

Юн Хо появился рядом с Су Ен. Она не только видела его встревоженный взгляд, но и чувствовала, как руки ее сильного и непрошибаемого волколака тряслись, прижимая к широкой груди ее тело.

По их парной связи в Су Ен перетекали слишком громкие эмоции: страх, нервозность и злость. Казалось, Юн Хо злился за что-то на себя, но Су Ен оставалось только прильнуть к своему нареченному, сжимая его плечи.

— Все уже хорошо, – зашептала Су Ен, прикрыв глаза. Она не заметила, когда очутилась в теплом коконе рук своего волколака. Сидела на его коленях, а Юн Хо носом уткнулся в изгиб ее шеи.

За пределами салона царило ненастье, барабанил ливень, все глубже опускалась ночь – холодная и непредсказуемая. Тишина машины казалась такой теплой и родной, что Су Ен, словно волшебнику, сцеживающему свои воспоминания в пробирку, хотелось собрать ее в склянку и сохранить на память.