Книга Лаванда и ментол, страница 116 – Александра Рябкина

Запыхавшиеся, но довольные, они уже возвращались обратно к вещам, когда послышался звук приближающейся грозы. Волчица Су Ен вздрогнула, когда раскаты грома прогрохотали над парком, а первые капли дождя упали ей на морду.

Стоило побыстрее убираться с горы. Во время дождя отсюда сложнее спуститься – мокрые каменные ступени становились скользкими.

Су Ен понимала по запаху, что скоро они доберутся до места, где оставили вещи. Новый, более мощный раскат грома заставил волчицу замереть и прижаться к задрожавшей под лапами земле.

Полная темнота. Яркие лисьи глаза из кошмаров. Сладкий запах сливы, миндаля и лаванды. А потом тишина… звенящая тишина, разрываемая разразившейся грозой, картинками замелькала перед глазами Су Ен.

Кадрами жизни, которую она не помнила.

Эпизодами детства, где еще была жива мама.

Темнотой с запахом сырости, одиночества и всеобъемлющего страха.

За долю секунды все изменилось. Жизнь Су Ен, и без того наполненная шумом, превратилась в калейдоскоп событий, о которых, возможно, она и не хотела вспоминать…

*Прошлое*

В комнате было темно из-за занавешенных плотных штор. Настолько, что маленькая Су Ен, проснувшись посреди ночи, зажгла крохотный светильник в виде морской звезды. Он мягкой подушечкой лежал на тумбочке и привлекал внимание. Такие игрушки были редкостью. Да и для перевертыша темнота никогда не была проблемой.

Но Су Ен любила мягкий мерцающий свет звезды. Почти так же сильно, как и еле заметное свечение наклеек-звездочек, которые родители развесили на потолке.

Су Ен неуклюже сползла с кровати, чуть не упав. То ли она была еще слишком сонной, то ли даже не пыталась идти ровно на крохотных ножках. Внутренняя волчица сладко спала, как, впрочем, бо льшую часть времени.

Сильнее светильника Су Ен привлекло ослепительное голубовато-холодное свечение с улицы, которое просачивалось через узкую полоску между шторами. Цепляясь ручками за детский стульчик, Су Ен забралась на него. А после, поняв, что все равно плохо видит громадный круглый диск на небе, забралась и на стол и отдернула занавеску.

Стол будто специально стоял перед окном, чтобы неугомонный ребенок, противясь сну, каждую ночь наблюдал за звездами и луной. Конечно, когда позволяла погода.

Усевшись прямо на письменный столик, а ручками уперевшись в подоконник, Су Ен с замиранием сердца посмотрела на луну. Она вызывала незнакомые чувства, названия которых маленькая Су Ен не знала. Но если бы знала, то непременно назвала бы несколько из них. Умиротворение. Спокойствие. И детский невинный восторг.

Так повторялось по несколько раз на неделе. Родители Су Ен находили ее спящей прямо на столе, а под ее головой неизменно лежал маленький плюшевый телепузик, от которого на щеке иногда оставался смешной след.

И эта ночь должна была закончиться точно так же, если бы помимо луны Су Ен не увидела возле кустов пышно цветущих азалий сморщенную фигуру старика. Он нелепо опирался на трость, но еще куда забавнее улыбался Су Ен, отчего был похож на жухлый батат.

— Не бойся, – раздался живой и, вопреки ожиданиям, мелодичный голос старика со стороны сада. Такой голос словно не мог принадлежать человеку с подобной внешностью.

Су Ен особенно запомнила, как пах незнакомец – сладковатым ароматом слив. Настолько вкусно, что во рту Су Ен скопилась слюна. Захотелось пойти разбудить родителей, чтобы они купили парочку спелых фруктов.