Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 89 – Ольга Барыкина

— Понятно. Где император?

— В тронном зале. Собирает совет.

Лена рванула по коридору, на ходу завязывая пояс халата и мысленно прикидывая, сколько бумаг ей придётся переписать, если дворец сожгут.

Тронный зал напоминал растревоженный улей. Министры бегали туда-сюда с бумагами, никто никого не слушал, и каждый предлагал своё решение — одно глупее другого.

Министр финансов, который ещё вчера боялся Лену больше дракона, сейчас совал всем подряд какую-то бумажку и кричал о необходимости немедленно спрятать казну в подвал.

Министр культуры, бледный и растерянный, предлагал объявить мятежникам творческий конкурс, чтобы отвлечь их от войны. Его никто не слушал, но он продолжал, потому что привык, что его никто не слушает.

Министр обороны, который ещё вчера клялся в верности до гроба, сейчас как-то подозрительно часто поглядывал на выход и нервно теребил воротник. Лена заметила это и мысленно поставила напротив его фамилии большой жирный знак вопроса.

Люциус стоял у окна и смотрел на восток. Он был спокоен. Слишком спокоен. Эта спокойность пугала Лену больше, чем если бы он метал молнии и плевался огнём.

Лена подбежала к нему.

— Насколько всё плохо?

Он повернулся, и она увидела его лицо. Спокойное, холодное, как всегда. Но в глазах горело что-то, что она раньше не замечала. Не страх. Что-то другое. Какая-то древняя, тысячелетняя усталость от того, что предательство случается снова и снова.

— Армия Равейна в двух днях пути от столицы, — сказал он. — У них десять тысяч солдат. У нас — пять.

— Пять тысяч против десяти? — переспросила Лена.

— У нас есть дракон, — напомнил он с лёгкой усмешкой.

— У них, наверное, тоже есть какой-то план против дракона, — возразила Лена. — Иначе бы они не пошли. Они же не самоубийцы. Или самоубийцы? Уточни, пожалуйста, это важно для понимания их мотивации.

Люциус усмехнулся — горько, без обычной иронии.

— Ты права. Они что-то придумали.

В этот момент в зал ворвался Кайрен. Начальник стражи был бледнее обычного — настолько бледный, что Лена на секунду испугалась, не случился ли с ним удар.

— Ваше Величество, есть новости. Скверные.

— Говори.

— Предатели не только снаружи, — выдохнул Кайрен. — Часть столичной стражи перешла на сторону мятежников. Сегодня ночью они пытались открыть ворота.

Лена почувствовала, как внутри всё похолодело. Заговор был не снаружи. Он был внутри. Всё это время. Прямо у них под носом.

— Кто? — спросил Люциус. Голос его звучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.

— Десять человек, — ответил Кайрен. — Мы их задержали.

— Десять, — повторил Люциус. — Из скольких?

— Из трёх сотен, — ответил Кайрен. — Остальные пока верны. Но я не знаю, как долго.

В зале стало шумно. Министры загалдели, перебивая друг друга.

— Надо сдаваться! — крикнул кто-то. Лена не разобрала кто, но запомнила голос.

— Бежать! В восточные земли! — подхватил другой.

— Отправить парламентёров!

— Немедленно эвакуировать казну! Это министр финансов, он хотя бы был последователен.

Люциус повернулся к ним, и все замолчали. Одним только взглядом. Это был взгляд, который говорил: «Ещё одно слово — и вы пожалеете, что родились на свет».

— Никто никуда не бежит, — сказал он. — Готовим оборону.

Лена стояла рядом и чувствовала, как её захлёстывает паника. Не та паника, когда страшно за себя. А та, когда страшно за всех. За Люциуса. За девочек. За тех слуг, которые просто пришли на работу и не заказывали переворот.