Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 88 – Ольга Барыкина

Там был просто мужчина, который накричал на единственного человека, который его не боялся.

Он сжал перила так, что камень треснул.

— Ваше Величество, — тихо сказал Кайрен, появляясь из тени.

— Не сейчас.

— Вы злились на госпожу Лену.

— Я не злился, — сказал Люциус, не оборачиваясь. — Я испугался.

Кайрен молчал долго. Потом сказал:

— Это одно и то же, Ваше Величество. Просто мужчины не умеют признаваться в страхе.

Люциус повернулся к нему.

— Ты считаешь, что я был неправ?

— Я считаю, что вы оба были правы, — ответил Кайрен. — Она спасла вам жизнь. Вы не хотите её потерять. Вопрос только в том, как сказать об этом без крика.

— Я не умею иначе, — признался Люциус. — Триста лет я разговаривал с людьми только на языке приказов и казней. А теперь пришла она, и я не знаю, какие слова подходят.

Он провёл рукой по лицу — жест, которого Кайрен никогда раньше не видел.

— Может, просто извиниться? — спросил начальник стражи.

— Драконы не извиняются.

— Тогда продолжайте стоять на балконе и мёрзнуть, — пожал плечами Кайрен. — Но учтите: госпожа Лена — единственный человек во дворце, который не боится вас. Если вы её потеряете, следующая будет бояться. И вы останетесь одни.

Кайрен ушёл.

Люциус остался.

Он смотрел на окна её кабинета. Свет всё ещё горел.

Люциус сделал шаг вперёд — к двери, ведущей внутрь. Потом остановился. Потом вернулся к перилам. И так три раза.

Дракон не умеет извиняться.

Но он учится.

— Я не хочу быть один, — прошептал он в пустоту.

Ветер унёс его слова. Но Лена их всё равно не услышала.

Услышит завтра. Если он найдёт правильные слова.

Всё началось в шесть утра с того, что Лену разбудил взрыв.

Не будильник, не крики служанок и даже не вечно недовольный повар, который гремел кастрюлями. Настоящий, громкий взрыв, от которого задрожали стены и с полки упала кружка. Где-то за окном мелькнула оранжевая вспышка, и воздух наполнился запахом гари и чего-то сладковатого — то ли горелого дерева, то ли паники.

Лена села в кровати с единственной мыслью: «Я не высыпаюсь уже который день подряд, и если это опять министр финансов случайно поджёг отчёты, я его убью».

Внутри всё сжалось в тугой комок, ладони вспотели, а сердце заколотилось где-то в горле. Она хотела закричать, забиться в угол и накрыться одеялом с головой. Но вместо этого Лена глубоко вздохнула, расправила плечи и сказала вслух:

— Ладно. Разберёмся.

Потому что паниковать она будет потом. В одиночестве. С чашкой очень крепкого чая и мыслью: «Зачем я вообще встала с кровати?»

В коридоре кто-то кричал. Лена накинула халат и выбежала из комнаты.

В коридоре носились слуги с таким видом, будто за ними гнались демоны. Одна из служанок пробежала мимо с горящей свечой в одной руке и окороком в другой — зачем это было нужно, Лена решила не уточнять. Другой слуга пытался одновременно надеть доспех и съесть бутерброд. Третий просто сидел на полу и тихо плакал.

— Что случилось? — спросила Лена у первого попавшегося стражника.

Стражник был бледный, как только что выстиранная простыня, и держал копьё наизготовку — непонятно, против кого.

— Мятеж, госпожа! — выпалил он. — Южные гарнизоны подняли бунт и идут к столице!

— Все гарнизоны?

— Часть. Те, кем командовал генерал Равейн.

Лена выругалась про себя на двух языках — на родном и на том, который успела выучить во дворце. А вслух сказала только: