Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 18 – Светлана Алексеева

— А помнишь, как Король однажды застал нас за чтением на мешках с зерном?

Я тихо рассмеялась.

— Он не рассердился, а только сказал: «Грамота – не роскошь. Это защита».

Наш король был слишком живой и добрый для этого холодного мира.

Мы замолчали.

В тишине всплывали воспоминания: как Король смеялся, когда я пересолила суп, как защищал прислугу от гнева знати, как говорил, что дворец держится не на золоте, а на людях.

И теперь именно меня обвиняли в его смерти.

— Если бы он был жив, — голос Лили дрогну, — он бы не допустил всего этого.

Я медленно кивнула. Слезы уже ручьем стекали по щекам, но я не вытирала их.

Эти теплые воспоминания были последним, что у меня оставалось. Последним доказательством, что я жила не зря.

— Аврора, ты ведь не сделала этого?

— Нет, — ответила я. — Клянусь всем, что во мне есть.

Тишина снова накрыла нас, но теперь она была наполненной прошлым, которое нельзя было у меня отнять.

Погрузившись в легкую дремоту, я не сразу поняла, что слышу шаги. Сначала мне показалось, что я их придумала. Проморгавшись пару раз и навострив слух, я поняла, что они реальные.

— Лиля, — прошептала я, но в ответ была только тишина.

Сердце забилось сильно, я вскочила и вжалась в дальний угол темницы.

Неужели все? Так быстро?

Я зажала ладонью рот, чтобы не закричать, когда ключ скрипнул в замке. Этот звук был хуже крика.

Скважина провернулась медленно, нарочно растягивая мгновение и давая мне время попрощаться с жизнью. Дверь заскрежетала и распахнулась, впуская свет факела.

Я зажмурилась.

— Аврора.

Я вздрогнула и открыла глаза.

В проеме стоял принц Эсмонд. Он был без короны, без охраны, в темном плаще, с бледным и осунувшимся лицом.

Я не успела ни сказать ни слова, ни сделать шаг навстречу. Дверь за его спиной медленно закрылась, и темница снова погрузилась в полумрак.

Аврора

Эсмонд сделал шаг ко мне, а мне почему-то инстинктивно захотелось отступить от него, таким озлобленным он мне казался. Но я уже упиралась спиной в угол.

В темнице было тесно, но между нами вдруг образовалась пропасть.

Эсмонд смотрел на меня так, будто видел меня впервые. Он осматривал меня не тем теплым и робким взглядом, с которым раньше брал меня за руку, а чужим. В его взгляде было сомнение и настороженность.

— Аврора, скажи мне правду, — тихо произнес он. — Я должен знать.

Я сглотнула.

— Какую правду?

Он сжал пальцы в кулаки, стараясь удержать свои эмоции под контролем.

— Это правда, что говорят слуги? — его голос дрогнул, но он все же договорил. — Ты… ты была с моим отцом?

Я шокировано открыла рот. Сначала внутри меня что-то треснуло, а потом дикая боль накрыла меня волной, выбив все дыхание из груди.

— Эсмонд, — прохрипела я, — ты… ты спрашиваешь такое всерьез?

Но принц не спешил отвечать на мои вопросы. Он ждал моего ответа, на его щеках выступали желваки, когда он стискивал челюсть.

И этим ожиданием он сделал мне больнее, чем бы ударил.

— Ты меня обижаешь даже мыслями о таком, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают горькие слезы. — Как ты вообще можешь такое спрашивать?

Он всего на миг отвел взгляд, но я успела это заметить, потому что я с недоумением смотрела только на его лицо.

— Я не хочу в это верить, — сказал он глухо. — Но все говорят одно и то же. Ты часто была у него одна. Он доверял тебе больше, чем другим.