Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 20 – Светлана Алексеева

Аврора

Дни в темнице перестали иметь названия.

Они не начинались и не заканчивались, просто тянулись серой вязкой массой, в которой я постепенно теряла ощущение себя. Я не знала, сколько прошло времени с той ночи. Пять дней? Семь? Больше? Здесь не было окон, и только редкий свет факела за решеткой говорил о том, что мир снаружи все еще существует.

С казнью не спешили.

Я поняла это почти сразу по тому, что ко мне приходили не палачи, а стража с одинаково пустыми лицами. Видимо, сначала они решили предать тело короля земле. Отдать ему последние почести, попрощаться.

В день похорон за мной не пришли.

Я сидела на холодном камне и слушала, как далеко-далеко, будто из другого мира, доносится глухой звон колоколов. Медленный, тяжелый и прощальный. Каждый удар отзывался во мне тупой болью.

Король Форвальд умер, а я была здесь. И от этого чувство вины становилось почти невыносимым, даже несмотря на то, что я не делала ничего дурного.

После похорон все вернулось на круги своя.

Меня водили к Совету.

Всегда по одному и тому же пути: узкий коридор, каменные стен, шаги стражи за спиной. Иногда – впереди, чтобы я не вздумала бежать, хотя бежать мне было некуда.

Кабинет Совета был просторным и холодным, несмотря на ковры и горящий камин. За длинным столом сидели умные, важные и уверенные в себе мужчины. В их взглядах была усталость от меня.

— Повторите еще раз, — говорили они. — Где вы были в ту ночь?

Я повторяла.

— Кому вы передавали ключ?

Я качала головой и говорила, что потеряла его.

— Признайтесь, Аврора. Это облегчит участь.

Я молчала.

Они не кричали, не били, не угрожали напрямую. Они давили иначе: словами, паузами, взглядами. Они заставляли меня сомневаться, вспоминать каждую мелочь, каждый шаг, каждое слово. Иногда мне самой начинало казаться, будто я что-то упустила, что-то не заметила, что-то сделала не так.

— Вы понимаете, что вам никто не поверит? — спокойно говорил один из них, перебирая бумаги.

— Простая кухарка, — добавлял другой. — Против короны.

— Против здравого смысла.

После каждого допроса меня возвращали в темницу. И с каждым разом я выходила оттуда слабее.

Сил не оставалось даже на слезы, я больше не плакала. Просто сидела, обняв колени, и смотрела в одну точку. Иногда вспоминала кухню: запах хлеба, пар над котлами, смех Лили. Иногда – короля, его спокойный голос, книги, которых у него было много, иногда даже Эсмонда.

Но чаще всего – ничего. Пустота была милосерднее воспоминаний.

Я знала: они не ищут правду. Они ищут удобный конец этой истории, и я подходила идеально. Кухарка, девчонка без рода. Та, за которую некому вступиться.

Настоящая казнь началась задолго до эшафота. И с каждым днем мне все труднее было верить, что я выйду отсюда живой.

В один из дней меня забрали внезапно, не по расписанию Совета. Меня вели не привычным маршрутом, а молча и без объяснений. На этот раз на запястья надели холодные и тяжелые кандалы. Железо больно врезалось в кожу при каждом шаге, и от этого унижение стало почти осязаемым.

Меня вели как преступницу, как уже приговоренную.

Я шла, стараясь не спотыкаться, но цепь между руками тянула вниз, будто напоминала: ты здесь никто.

Когда дверь распахнулась, я сразу поняла, куда меня привели. Это был кабинет начальника охраны.