Книга Полуночные ведьмы, страница 92 – Элизабет Бекер

— Ты о чем?

— О том, что тебе придется сделать. Мой отец был часовщиком, хорошим человеком. Не нарушал правила, видел в людях только хорошее. Когда ему велели прийти в полицейский участок, он продолжал верить в лучшее. Поцеловал нас с мамой на прощание в то утро и пообещал скоро вернуться.

Чем больше Ирен рассказывала, тем яснее Элен видела цель своего приезда.

— Немцы не считают нас людьми, – сказала Ирен довольно громко, и Элен огляделась, проверяя, что никто не проснулся. – Они забирают у нас всё и не остановятся. Будут продолжать, пока никого из евреев не останется в живых. Фогель лежит в больнице с пневмонией. Его положили с высокой температурой вчера ночью.

Сердце у Элен забилось чаще. Раньше у нее не было четкого плана: она собиралась проникнуть в немецкое отделение, найти Сесиль и убедить ее рассказать, куда отправили Томаса. Но не подумала о том, как остаться незамеченной.

— Охрана остановит. Меня нет в графике работы сестер.

— Тогда тебе нужно кем-то притвориться. – Ирен протянула свою униформу Элен. – К той палате прикреплена Анна. После Дьеппа никто не обращает внимания на время начала смен, так что иди прямо сейчас.

Подруги оглянулись на спящую Анну.

— Проспит еще несколько часов, – решила Ирен, – она даже не узнает.

— А другие монахини и медсестры? Они же в курсе, что Сесиль отправила меня домой.

— Скажи, что тебя вызвали обратно. Пока раскусят обман, дело будет сделано.

* * *

После ужина, когда тени на стенах монастыря стали длиннее и колокола церкви Святой Магдалины оповестили о наступлении девяти часов, Элен вышла из туалета в униформе Анны Корбен.

В отделении к ней сразу подскочила старшая сестра Мари с подносом мензурок с лекарствами.

— Что ты здесь делаешь? – спросила монахиня. Седовласая и морщинистая, она была одной из старейших сестер. Мягкая и душевная, она даже пела, когда работала в саду в выходные от смен в больнице. – А где Анна?

— Она заболела, – спокойно ответила Элен, сохраняя самообладание. – Сестра Сесиль велела мне подменить ее.

— Сестра Сесиль ничего мне не сообщила, – Мари поджала губы.

— Она отправила меня только что. – Сердце у Элен колотилось, ей казалось, на нее смотрят все медсестры и больные в палате. – У Анны утром внезапно поднялась температура.

— Сестра, мне нужна помощь! – позвала Мари одна из стажерок. Следом то же самое крикнул врач.

— Палаты переполнены, больные с лихорадкой. Иди и помогай, чем получится. Поговорю с сестрой Сесиль утром.

Через минуту Эми, медсестра средних лет, сунула Элен поднос с термометрами.

— Ты пришла помогать или собираешься стоять столбом? Начни с дальних коек. Отмечай температуру у каждого в карте.

Элен рассеянно кивнула, прижимая к себе поднос.

«Забери у них то, что тебе нужно». Цепляясь за фразу Ирен, как за свет маяка, девушки пошла по рядам между койками, измеряя температуру больным немцам, которых привезли из других районов Франции, чтобы уничтожить высадившихся в Дьеппе. Многие спали, лица у них были красными от жара.

Фогеля она нашла в тихом углу у дальней стены. Других пациентов вокруг не оказалось. Лейтенант полусидел в кровати, уставившись в потолок и держа на груди открытую книгу. Когда Элен подошла, он заметил ее, и они встретились взглядами.

Казалось, он совершенно не удивился, словно ждал ее и знал, что их пути снова пересекутся. Она тоже ощущала их связь как неизбежность с того самого момента, когда умоляла пощадить Томаса на каменистом пляже Дьеппа. Их встреча требовала завершения. Требовала развязки. И впервые за эти несколько недель судьба и жизнь Элен не были в руках человека в униформе. Теперь она сама контролировала ситуацию.