Книга Полуночные ведьмы, страница 93 – Элизабет Бекер

Фогель лающе закашлял и прикрыл рукой рот. Потом со слезящимися глазами откинулся на подушку. Девушка подошла к его койке.

— Ты же уехала домой, – выдавил он. – Я был на посту и видел.

— Я вернулась, – как можно спокойнее пояснила Элен и аккуратно поставила поднос с градусниками на столик возле кровати ненавистного лейтенанта.

Фогель повернул голову, настороженно глядя на нее маленькими глазками. Желваки у него напряглись, но он только кивнул. Черты его оставались, как всегда, резкими и неприятными, но без униформы он выглядел иначе, словно никогда и не носил ее.

— Я слышал, парень умер, – сказал немец. – Тот самый, с пляжа.

У Элен непроизвольно сжались кулаки, но она тут же расслабила пальцы, прежде чем Фогель что-то заметил.

— Да, умер. – Она взяла градусник и встряхнула несколько раз, чтобы ртуть опустилась до нужной отметки.

— Еще я слышал, что тело исчезло, – тихо, но отчетливо проговорил Фогель.

Она сунула градусник немцу под язык. Он испытующе смотрел на нее, но Элен не отводила глаз.

— Очень странно, – отозвалась она, вспоминая Томаса. Надежда на то, что он будет жить, разгоралась в ней с новой силой.

— Да, весьма странный случай, – согласился Фогель, когда Элен забрала у него градусник. – Несчастье для семьи, которая никогда не получит его тело. Возможно, для парня было бы лучше, если бы ты не остановила меня тогда на пляже.

— Да, месье, – кивнула Элен, успокаиваясь. Она осознала, что больше не боится лейтенанта, и уверенность в этом росла в ней, пока она не почувствовала свою силу каждой клеточкой. – Может быть, так было бы лучше.

Фогель открыл рот, чтобы ответить, но снова закашлялся. Когда приступ закончился, он сказал:

— Необязательно быть вежливой со мной. Ты можешь говорить то, что ты на самом деле думаешь.

Элен положила градусник на поднос и сняла со спинки кровати карту пациента.

— Мы оба знаем, что это не так, – заметила она, записывая данные. Когда она снова посмотрела на Фогеля, он улыбался.

— Вот видишь, не так уж сложно. Кажется, ты впервые ответила мне честно.

Тут его лицо снова исказилось, а тело сотряс очередной приступ кашля. Быстро, не дав себе ни секунды раздумий, Элен склонилась над немцем и положила руки ему на грудь. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть на Фогеля, концентрируясь на том, чему ее научила Агнес: откатывающаяся волна, тяга, а не удар. Она слышала под ладонями сердце лейтенанта. Жесткое дыхание больного смягчилось, стало спокойным и ровным.

Перед внутренним взором Элен разворачивалось желанное будущее: холодный безжизненный Фогель, который, собственно, таковым всегда и являлся, и живой, здоровый Томас. Канадец не отрываясь смотрит на нее, и для них наступает то самое «после», а любое «до» исчезает. Нет ни оружия, ни оккупации, ни мертвецов на пляже. Все, что взято, возвращается. Мать Ирен, дедушка и дядья Элен, миллионы погубленных невинных душ вернутся невредимыми. Все, что сломано, можно исцелить. Несколько восхитительных мгновений Элен видела мир, намного более прекрасный, чем тот, в котором она жила.

Руки у нее вдруг затряслись, через них шел ток невероятной энергии. Она открыла глаза. Фогель, задыхаясь, жадно хватал ртом воздух. Элен ощущала сгусток его жизни, основные элементы существа, вес его души. Воспоминания немца одно за другим мелькали в ее сознании. На протяжении одного бесконечного трепещущего вдоха девушка держала в пальцах необыкновенную энергию и обладала силой, способной уничтожить врага. Элен увидела страх в его глазах и ощутила сладкий вкус победы, словно забирала обратно все, что у нее отняли. Но вдруг почувствовала противодействующую волну. Фогель не был таким покорным, как мальчики на пляже, которые уже не сражались, а лишь принимали покой, который давала им Элен. Лейтенант подхватил пневмонию, но его организм был здоров и крепок, поэтому начал сопротивляться. Элен знала, что отпор неизбежен, но боль, охватившая ее тело, становилась практически невыносимой. Она сжала губы, чтобы не заорать, мысленно умоляя себя держаться и продолжать свое дело.