Книга Полуночные ведьмы, страница 66 – Элизабет Бекер

Когда она дошла до края палаты, ящик был практически пуст. В нем оставался последний кусок хлеба и несколько яблок, побуревших и смятых почти в пюре.

— А я уж думал, ты мне привиделась.

Элен чуть не выронила ящик и повернулась на голос.

Томас сидел на койке, раненая нога была уложена на подушку. Без униформы он выглядел моложе, волнистые каштановые волосы растрепались. Серые глаза смотрели прямо на нее.

— Но ты существуешь.

— Не думала, что ты окажешься здесь, – пролепетала она. – Я боялась, тебя уже…

— Отправили.

— Мне казалось, тебе уберут осколок и все будет в порядке. – Элен кивнула на перевязанное колено Томаса.

— Мне тоже так казалось, – пожал плечами он. – Видимо, рана несколько серьезнее, чем предполагалось. Чертов осколок вонзился рядом с артерией. – Он глянул на ящик у нее в руках. – Там у тебя еда, Элен?

Она поставила ящик, вытащила кусочек хлеба и маленькое подгнившее красное яблоко.

— Совсем немного осталось, прости.

— Со вчерашнего дня у меня крошки во рту не было, разве что немного воды. – Томас улыбнулся и потянулся к еде. – Мне хватит.

Он жадно проглотил хлеб и яблоко.

Элен обвела взглядом палату. Впереди была куча работы, и, если ее застукают за болтовней с пациентом, выговора не миновать.

— Мне надо идти к старшей сестре.

— Зачем уходить прямо сейчас, мы ведь только нашли друг друга, – улыбнулся Томас, вытирая рот.

Элен покраснела. Ей, честно говоря, до этого момента тоже казалось, что она выдумала Томаса. Или, по крайней мере, выдумала его внимательный взгляд и собственный трепет.

— Тебе нужна настоящая медсестра. От меня толку мало.

— Ну уж нет. В конце концов, вчера ты спасла мне жизнь. А я, судя по всему, даже спасибо тебе не сказал. – Голос у него стал очень серьезным.

Когда началась война, многие старались делать вид, что не замечают жестокости, пока сами были в безопасности. Даже мама и дедушка, люди, которыми Элен восхищалась, вели себя шокирующе отрешенно. Если девушка начинала рассуждать про сопротивление, мать немедленно прерывала ее, говоря, что это слишком опасно. Но после ужаса, пережитого на пляже, Элен не могла больше оставаться безучастной и не видеть чужих страданий.

— Разве я могла поступить иначе? – пожала она плечами.

— Ты могла позволить ему застрелить меня, – возразил Томас. – Достаточно было просто отойти в сторону.

— Нет, так нельзя.

— Многие с тобой не согласились бы. – Томас лег на спину и уставился в потолок. Через несколько мгновений он резко сел и расплылся в улыбке: – Я знаю, как тебя отблагодарить. Практикуйся на мне.

Элен недоуменно смотрела на молодого человека. А он продолжал улыбаться, видя ее смущение.

— В каком смысле?

— Ты говорила, что ты ужасная медсестра.

— Вряд ли я употребляла слово «ужасная»…

— Ладно, может, слово было и не такое. – Томас потянул руки вверх, разминаясь. – На самом деле, судя по всему, ты здесь лучше всех.

Она проследила за его взглядом: через несколько коек Доминик, девочка, на несколько недель раньше начавшая обучение, склонилась над солдатом. Взмокнув от испарины, она неловко обрабатывала рану солдату, и тот морщился от боли.

— Мне ни разу не меняли повязку после операции, – пожаловался Томас. – Я, конечно, не разбираюсь в медицине, но, по-моему, так не годится.