Книга Полуночные ведьмы, страница 41 – Элизабет Бекер

Элен открыла рот, но не сумела вымолвить ни слова. Она же всего два месяца здесь. Самое сложное, что она выполняла, – заправляла постели и обмывала больных. Что она будет делать на поле боя?

— Почему? – наконец выдавила она.

Ее тетка и бровью не повела.

— Иди сейчас же. Делай, что говорят.

Элен накрыло волной страха. Поехать туда, где она встретится со смертью и страданием лицом к лицу в таких ужасающих масштабах! Она понятия не имела, сможет ли вообще кому-то помочь. Но по глазам Сесиль было ясно, что выбора нет.

Дрожащими руками Элен взяла с кровати свою униформу и пошла выполнять приказ.

* * *

Грузовик трясся по длинной дороге, которая вела в Дьепп. Под тентом было тихо и темно, время от времени над задними колесами поднимались облака пыли. Когда автомобиль проезжал по сельской местности, отделяющей Руан от побережья, в просвете между брезентовыми шторами мелькали фермы и деревушки, церкви и школы, маленькие островки обычной жизни, разбросанные по дороге. А наверху гудели самолеты, рядом прошла колонна броневиков, – военная техника и машины скорой помощи с визгом неслись в противоположном направлении.

Внутри грузовика все будто впали в забытье: вокруг Элен сидели рассеянные и безучастные девушки, их руки постоянно что-то мяли, поправляли на коленях. Старшие медсестры, сидевшие напротив, выглядели довольно нелепо в своих просторных белых рясах и покровах; головы у всех были опущены, а губы шептали молитвы.

Единственным человеком, который сохранял ясность и спокойствие, казалась тетя Элен. Сесиль не склонила голову и не молилась, как другие сестры. Она смотрела прямо перед собой, и ее голубые глаза, казалось, сияли в темноте. Примерно через час пути грузовик резко затормозил и встал. Водитель побуксовал некоторое время, а потом дал резко влево. Мотор заревел, и машина быстро набрала прежнюю скорость. В просвете брезентовых штор Элен видела, как сельская местность с обширными полями сменилась окраиной города с узкими улицами, где теснились высокие здания, магазины с затемненными окнами и заколоченными дверями. Элен поняла, что скоро они прибудут к месту назначения.

— Чувствуешь, чем пахнет? – спросила сидящая слева от нее Аделин, студентка-медсестра из города недалеко от Онфлера.

— И чем… – начала Элен и умолкла, потому что поняла, о чем говорит соседка. На девушку нахлынула волна воспоминаний: родной дом, знакомый запах, который отец приносил из доков. Папа сильно кружил маленькую Элен, она утыкалась лицом ему в шею и чувствовала аромат ночного дождя за окном спальни, свой первый утренний вдох; запах менялся, становясь мягче или ярче в зависимости от ветров и приливов. Это была связующая нить ее жизни, горизонт, свет, пронизывающий каждое ее воспоминание.

Соленый воздух, подхваченный порывами теплого ветра, поднимался выше. На улицах появлялось все больше грузовиков и машин скорой помощи. Они проехали мимо танков с огромными пушками, установленными на крышах, мимо целой армады машин, в которых, казалось, находились тысячи немцев в униформе с оружием. На углах улиц под прицелом немцев сидели пленные с грязными лицами и окровавленными повязками. Целый город, полный пленных мужчин.

Грузовик медленно ехал по центру Дьеппа, а мимо тащилась группа пленных солдат-союзников. Некоторые хромали, все шли понурые и поникшие, бинты на руках и ногах пропитались кровью. Раздался громкий окрик, и появился немецкий солдат. Он ткнул длинным черным ружьем в спину одного из раненых, и тот упал на землю. Девушки рядом с Элен охнули, схватившись за руки. Сестры на скамье напротив продолжали истово молиться, сложив ладони. Элен в оцепенении смотрела, как немец возвышается над пленным и орет на чужом языке. Грузовик удалялся, а солдат, еще совсем мальчишка, корчился на земле, закрывая голову руками.