Книга Полуночные ведьмы, страница 28 – Элизабет Бекер

— Заглянула проверить, как у вас идут дела, – отчеканила сестра Дюран и тут заметила ножницы на полу. – Девушки, есть ли какая-нибудь веская причина, по которой вы оставили работу?

Элен схватила ножницы и марлю. Элизабет поспешила сделать то же самое. Сестра Дюран притащила из центра комнатки еще один деревянный стул и поставила к стене, где расположились девушки.

— Возможно, мне просто следует посидеть тут вместе с вами. – Она посмотрела на наручные часы, взяла себе пару ножниц и рулон марли. – Час до конца смены. Полно времени, чтобы закончить работу. Согласны?

— Да, мадам, – ответила Элен.

— Вот и хорошо, – сказала матрона Дюран. На униформе у нее не было ни пятнышка, ни складочки, волосы убраны под шапочку. – Продолжим.

* * *

Через пять недель Элен шла по коридору со стопкой чистого белья в палату, куда ее назначили. Она двигалась на автомате, ведь уже тысячу раз ходила этими коридорами со дня приезда.

Темнота была для нее привычной, ведь с матерью работать тоже приходилось ночью. Но она никогда раньше так долго не обходилась без солнечного света. Здесь она практически круглосуточно была в помещении, за исключением посещения службы по воскресеньям, когда Элен ходила через двор к церкви. У студенток был один выходной в неделю, но Элен так уставала, что просто отсыпалась. Тьма и усталость были главными составляющими ее жизни. Целый месяц прошел в тумане бесконечных инструкций, часов упорядочивания хозяйственных припасов, складывания белья, протирания пыли. Руки огрубели, спину ломило от смен, проведенных со шваброй, от готовки для пациентов на кухне вместе с Анной и Элизабет.

Элен надеялась, что через месяц станет легче, что, когда ее прикрепят к палатам, начнется настоящее обучение помимо монотонной уборки и лекций пожилых французских докторов, которым разрешили остаться в больнице. Но вместо рутинных хозяйственных работ начался рутинный уход за больными: смена белья, купание, измерение температуры. Она написала матери практически сразу по приезде, пытаясь обрисовать ситуацию как можно красочнее:

Твоя кузина изменилась с тех пор, как вы были детьми. Она открещивается от семейной преемственности. Вряд ли она вообще рада мне. Мама, мне здесь не место. Пожалуйста, позволь вернуться домой.

Элен остановилась посреди коридора у большого арочного окна. Слабый свет пробивался по краям плотной шторы. Элен закрыла глаза, и перед глазами промелькнули строчки ответного письма матери:

Моя дорогая Элен, мне ужасно жаль, что у тебя возникли проблемы с моей двоюродной сестрой. Немного терпения, прошу тебя. Ты станешь прекрасной медсестрой. И нужна именно там, где сейчас находишься.

Элен открыла глаза. Единственной отдушиной этих недель была Элизабет, которая поначалу держалась отчужденно, но становилась все мягче и ближе с каждой длинной сменой. Но, как бы ни поддерживала ее дружба с Элизабет, Элен тосковала по широким небесам гавани Онфлера. Она хотела вновь увидеть луну, чтобы отмечать дни по ее росту и убыванию, как учила мать.

Можно выглянуть хоть на пару секунд. Элен потянулась к толстой грубой шторе, отогнула краешек и с жадностью прижалась к стеклу, глядя поверх линий зданий в черное небо, где мерцали звезды. Луна была круглой, почти полной. Густое сияние лилось на город.