Книга Полуночные ведьмы, страница 106 – Элизабет Бекер

— Спасибо, сестра.

— Элен?

Она не позволяла себе думать о том, каково будет снова услышать голос Томаса, убедиться, что ее возлюбленный существует, хотя буквально несколько дней назад она стояла над ним и чувствовала, как его сердце остановилось.

— Ты здесь. – Томас подошел к ней. Он осунулся и словно стал старше.

— Я здесь, – кивнула она. Смотреть на него и понимать, что через несколько дней или недель он снова умрет, было физически больно. Получается, она вернула его лишь затем, чтобы он прятался в этой холодной мокрой пещере. Сердце захлестнула горечь оттого, что она не смогла забрать жизнь Фогеля и отдать ее Томасу. А теперь она пришла, чтобы попрощаться. Посмотрев на ногу молодого солдата, Элен с облегчением отметила, что нет никаких следов раны.

— Невероятно, да? Адски болела, когда мы виделись с тобой последний раз. Мне сказали, произошло заражение, бактериемия. Последнее, что я помню… – Томас умолк на мгновение, словно пытался вытащить картину из глубин памяти. – Честно говоря, ничего не понимаю. Очнулся в кузове мусоровоза под простыней. Как ты оказалась здесь?

— Со мной ничего сверхъестественного не случалось, – слабо улыбнулась Элен.

Томас оглянулся на Сесиль, которая опустилась на колени рядом с раненым солдатом в глубине пещеры, и снова повернулся к Элен.

— Я думал, моя жизнь полна опасностей, а ты просто невинная девочка. А ты такая отважная!

— Вовсе нет.

Практически все решения, которые она принимала последнюю неделю, диктовались паникой и страхом, а вовсе не храбростью и отвагой: и возвращение Томаса к жизни, и попытка убить Фогеля.

— Тебя могут расстрелять, если узнают, что ты здесь. – Лицо парня стало серьезным. – Не скромничай, это ни к чему. Ты необыкновенная, Элен.

— Нам нужно собираться, – донесся голос Сесиль.

Ночь шла на убыль, девушка смотрела на Томаса, и ей казалось, что он бледнеет и исчезает, словно уже становится воспоминанием. Ей хотелось ухватиться за нынешнее мгновение, удержать возлюбленного. Ей даже представилось, как они сидят вдвоем на побережье, но не в Дьеппе, а на незнакомом пляже за тысячу километров отсюда и через годы после войны. Вокруг скалы, волны и сияющее солнце, а он – просто парень, который просит ее побыть с ним.

— Можешь остаться хотя бы ненадолго? – спросил он, словно прочитав ее мысли. В глазах юноши она видела отголосок их первой встречи. Они ведь были совсем чужими друг другу в тот день, но в хаосе и жестокости войны тот разговор, как и все их разговоры, был драгоценным.

— Это небезопасно.

— Тогда приходи еще.

— Но тебя тут уже не будет. – Она отводила взгляд, потому что лгала любимому, пусть и ради его спокойствия. Снаружи, яростное и бурное, билось о скалы море. – Тебя к тому времени увезут отсюда.

— Тогда поехали с нами. Ты тоже можешь отсюда выбраться.

Если бы все было иначе и у Томаса впереди была целая жизнь, Элен могла представить мир, где сказала бы ему «да». Она оставила бы всё и вся и смогла бы начать новую жизнь в Канаде или Америке, вдали от уродства войны. Но даже если бы такое будущее существовало, Элен пришлось бы бросить мать, деда, Ирен и Сесиль, которая, несмотря ни на что, доверилась ей и привела сюда повидаться с Томасом.

— Я не могу уехать. Здесь мой дом.

— Но ведь оккупанты забрали его у тебя, – возразил Томас. – Я вытащу тебя отсюда и отвезу в любую точку мира, куда захочешь.