Книга Не будите во мне... некромантку, страница 14 – Ника Калиновская

Пожалуй, не стоит терять время даром. Я прошлась вдоль стола, машинально оглядывая разбросанное снаряжение и колбочки, прежде чем мой взгляд зацепился за сумку с множеством карманчиков, висевшую на крючке у стены. Практичная вещица. Не раздумывая, я стащила её вниз и начала аккуратно укладывать всё, что подготовил мой каряжистый помощник: баночки с зелёным осадком, плоскую колбу с чем-то густым и оранжевым, небольшую книжку в кожаной обложке, то ли справочник, то ли, чего доброго, меню на вечер. Уже собираясь застегнуть сумку, я заметила, что в одном из внутренних отделений лежит свернутый лист бумаги. Любопытство, как обычно, пересилило осторожность.

Развернув его, я уставилась на ровные, почти каллиграфические строчки. От букв веяло хладнокровием и каким-то холодным расчётом, будто писала их не человек, а та самая некромантка, с безупречным почерком и железной логикой. Верхняя строчка гласила: «Письмо для моей подмены».

И у меня внутри всё оборвалось.

Некромантка — та, в чьём теле я сейчас, судя по всему, — писала, что попала в очень непростую ситуацию, и ей пришлось срочно исчезнуть. Бежать. Уйти в тень. Она утверждала, что всё тщательно продумала, и такой «обмен» — это наилучший из всех возможных вариантов, особенно с учётом ограниченного времени и не самых приветливых людей вокруг. Меня в письме никто не спрашивал — ни как я к этому отношусь, ни согласна ли вообще на участие в чьих-то бегах и махинациях.

Я медленно опустилась на лавку, всё ещё сжимая в пальцах это предательски хрустящее письмо, и ощущала, как моё раздражение и растерянность постепенно уступают место некому ошеломлённому любопытству. Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть хоть какие-то ответы. Или, скорее, ещё больше вопросов. И один неминуемый путь — через кладбище.

Я ещё раз пробежалась глазами по аккуратным строчкам письма, как будто от этого могла появиться хоть тень ясности, и медленно свернула лист, спрятав его в один из боковых карманов сумки. Пожалуй, на сегодня откровений было более чем достаточно. Я поднялась и подошла к всё ещё дремлющему в углу Гроги — он, конечно, не храпел, но умудрялся издавать такое довольное постукивание зубами, что и без слов было понятно: созданию хорошо.

— Разбуди меня, когда придёт время отправляться, — негромко проговорила я, касаясь его плеча.

— Будет исполнено, хозяйка, — прозвучало в ответ с таким почтением и уверенностью, что я даже невольно кивнула, как будто командовала не иссохшей ходячей энциклопедией, а настоящим адъютантом.

В противоположной части комнаты, почти у самой стены, за незаметной на первый взгляд шторкой, я ещё раньше приметила узкий, но на удивление уютный топчан. Судя по вдавленной подушке и потёртому покрывалу, им пользовались нечасто — или очень аккуратно. Я прошла туда, отдёрнула ткань, отчего из-под неё вылетело облачко пыли, и опустилась на край ложа, осторожно откидываясь назад. Казалось бы, отличный момент наконец-то поспать — но с тем роем мыслей, что неистово сновал у меня в голове, сон выглядел делом почти безнадёжным.

Что вообще произошло? Кто она — та, чьё тело теперь моё? Почему именно я? Куда она сбежала? И что меня ждёт на этом подозрительном кладбище, о котором даже Гроги подбирает слова с деликатностью хирурга?