Книга Не будите во мне... некромантку, страница 16 – Ника Калиновская

В сгущающихся сумерках всё сливалось в одно большое пятно, где тени превращались в силуэты, а кусты — в нечто подозрительно живое. Я видела только очертания предметов, но и этого было достаточно, чтобы понять: мы вышли из глухих зарослей и приближались к более обжитым местам. По одну сторону от тропинки простирались поля, скорее всего пшеницы — золотистые колосья едва шевелились на ветру, шелестя в такт моим шагам. По другую — грядки с чем-то зелёным и, кажется, даже репой. Ну, конечно… Вот откуда Гроги тащил припасы. Только я благоразумно не стала задавать этот вопрос вслух. Мало ли, вдруг оно тут называется "реквизиция", и всё по закону… местному.

Тем временем мы добрались до окраины деревни. Тут уже было темно, как в подвале без окон, но кое-где на улицах всё ещё горели тусклые огоньки — то ли фонари, то ли свечи за окнами домов. Я шла медленно, продолжая оглядываться по сторонам, пока вдруг не запнулась за какой-то коварный корень, торчавший прямо посреди тропы. Нога поехала, сумка резко дёрнулась, и я, взмахнув руками, едва не нырнула лицом вперёд. На удивление, удалось удержаться на ногах, пусть и с сердцем где-то в горле.

— Уфф… — шумно выдохнула, выпрямившись и даже не удержавшись от того, чтобы грозно потрясти кулаком в сторону наглого корня, который без зазрения совести решил устроить мне подножку. Земля, конечно, мать родная, но иногда у неё характер совсем не подарок.

Гроги, разумеется, не обратил ни малейшего внимания на мой миниатюрный позор. Каряжистый помощник шагал вперёд с тем самым непоколебимым упорством, какое можно ожидать от живого мертвеца, которого ничто не трогает, не волнует и не отвлекает. Хоть бы раз оглянулся, проверил, не отстала ли я, — нет, фигушки. Лидер ночных прогулок, да и только.

Спустя какое-то время мы свернули с главной тропы, обогнув край деревенской улицы, где ещё теплились фонари. Свет остался позади, и с каждым шагом становилось всё темнее, всё тише, всё… зловещее. Пахло увяданием, мокрой листвой и чьим-то заброшенным участком жизни.

И вот оно. Место, куда бы мне очень не хотелось попадать, особенно в такое время суток и в такой компании. Кладбище.

Деревенское, с неровным забором, местами заросшим вьюнками, с перекошенными крестами, каменными плитами, что то и дело выглядывали из земли под разными углами, словно покойники решили немного поиграть в геометрию. Оно раскинулось перед нами во всей своей… готической красе, если можно так выразиться. Словно на открытке, которую художник рисовал дрожащей рукой и при свете свечи, вдохновляясь страхами детства.

Я остановилась на секунду, сглотнула. Ноги немного налились свинцом.

— Прекрасно, — пробормотала. — У кого-то вечер кино, а у меня — ночная прогулка по обители мертвецов.

Мы миновали заросшую оградку, за которой начинались первые ряды покосившихся памятников, и шаг за шагом оказались внутри — в самом сердце старого кладбища. Земля под ногами была мягкой, местами пружинила, а кое-где, наоборот, становилась твёрдой, будто каменной. Воздух пах сыростью, гниющим мхом и... чем-то ещё, таким, что лучше не нюхать слишком внимательно.

Гроги шагал вперёд с той же деловой неумолимостью, не сбавляя темпа. Его костлявые ноги — в буквальном смысле — двигались между надгробий ловко и безошибочно, как будто он не просто знал путь, а буквально чувствовал его нутром. Может, оно у него и отсутствовало, это нутро, но уверенность в движениях была железобетонной. Иногда он сворачивал в сторону, словно отмечая какие-то ориентиры, понятные только ему одному.