Книга Закон против леди, страница 87 – Юлия Арниева

Наконец, раздались шаги на лестнице. И вскоре дверь открылась, в комнату вошёл мужчина. Невысокий, плотный, с круглым лицом и редеющими волосами, зачёсанными назад. Тёмный сюртук, застёгнутый на все пуговицы, потёртый кожаный саквояж в руке. За его спиной маячила мисс Эббот.

— Доктор Хэммонд, — сказала она.

Доктор окинул комнату быстрым взглядом. На его лице мелькнуло что-то, похожее на удивление, но он ничего не сказал. Прошёл к топчану, опустился рядом с Мэри, и движения его были быстрыми, привычными, лишёнными какой бы то ни было теплоты.

Он откинул одеяло, приложил ухо к её груди, слушал долго, сосредоточенно. Переставлял голову с места на место: левая сторона, правая, выше, ниже. Потом выпрямился, пощупал пульс, оттянул веко, заглянул в горло. Всё это заняло несколько минут, и всё это время я сидела рядом, сжимая руки, и ждала, как ждут приговора.

— Грудная горячка, — сказал он наконец, поднимаясь. — Простудного характера. Возможно, начало воспаления лёгких, но пока сказать сложно.

— Что делать? — спросила я. — Как её лечить?

— Постельный режим, — сказал он, застёгивая саквояж. — Обильное тёплое питьё. Обтирания продолжайте, это правильно. Если к завтрашнему вечеру жар не спадёт, можно пустить кровь, унций шесть-восемь.

Он достал из саквояжа бутылочку тёмного стекла и протянул мне.

— Микстура от кашля. По ложке три раза в день.

Я взяла бутылочку. Стекло было холодным под пальцами, и на нём белела бумажная этикетка с неразборчивыми каракулями.

— Это всё?

— А что ещё? — Он пожал плечами. — Молодая, крепкая девица. Если Богу угодно, выздоровеет. Если нет… — он развёл руками, — на всё Его воля.

Если Богу угодно. На всё Его воля. Я смотрела на него и думала о том, что вот так, наверное, и выглядит медицина для бедных. Постельный режим, микстура от кашля, пожатие плечами. Если выживет — слава Богу. Если умрёт — значит, такова судьба. Зачем напрягаться, зачем стараться? Это же всего лишь служанка.

— Сколько я вам должна? — спросила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться и не наговорить лишнего.

— Три шиллинга. За ночной визит.

Я достала кошелёк, отсчитала монеты, положила ему в протянутую ладонь. Он пересчитал, кивнул, убрал в карман.

— Благодарю. Если станет хуже, пошлите за мной.

И вышел. Мисс Эббот задержалась на пороге, посмотрела на меня долгим непроницаемым взглядом, потом тоже исчезла. Я слышала их шаги на лестнице, приглушённые голоса внизу, стук закрывающейся двери.

Три шиллинга. Плюс шиллинг, который мисс Эббот, наверное, заплатила посыльному, нужно будет отдать ей. Четыре шиллинга за ночной визит, за бутылочку мутной микстуры и за слова «если Богу угодно».

Злиться уже не было сил. Я опустилась обратно на пол, сменила компресс на лбу Мэри. Кожа была всё ещё горячей, но, может быть чуть меньше, чем час назад.

Этого не хватит, думала я, глядя на её осунувшееся лицо. Постельного режима и микстуры не хватит. Ей нужен крепкий, горячий, наваристый бульон для поддержания сил. Нужен отвар из липового цвета, чтобы пропотела. Нужен мёд с тёплой водой для горла. Нужно тепло, покой и забота.

Откуда я это знала? Катрин никогда не ухаживала за больными. В мире Катрин этим занимались другие люди, а хозяйка в лучшем случае справлялась о здоровье через закрытую дверь. Но я знала, откуда-то знала, каким-то глубинным, древним знанием, которое жило не в голове…