Книга Закон против леди, страница 125 – Юлия Арниева

Не тех двоих в углу — один уже клевал носом в столешницу, второй что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону как китайский болванчик. Слишком пьяны. Начнёшь с ними разговаривать, будут орать на весь зал, привлекут ненужное внимание.

Не того здоровяка у окна — руки как окорока, шея как у быка, а взгляд мутный и злой, как у цепного пса, которого давно не кормили. Такой может вспыхнуть от одного неосторожного слова, и тогда… Я невольно сжала трость покрепче. Нет. Лучше не рисковать.

Не компанию у стойки — их там пятеро, они громко смеются, хлопают друг друга по плечам, перебивают друг друга. Старые приятели, давние знакомые. Чужак за их столом будет как бельмо на глазу. Начнут расспрашивать, откуда да кто такой, а мне лишние вопросы ни к чему.

Вот эти двое.

За столом у стены — не в самом углу, но и не на виду, в полутени между двумя чадящими лампами. Средних лет, одеты прилично по меркам этого заведения. Сюртуки поношенные, но чистые, без явных дыр и заплат. Рубашки не первой свежести, но и не засаленные до черноты. На столе перед ними две почти пустые кружки и тарелка с остатками чего-то, что когда-то было, вероятно, пирогом с мясом.

Один постарше, лет пятидесяти на вид, с седеющими бакенбардами и носом-картошкой, красным и пористым, выдающим давнюю дружбу с выпивкой. Лицо широкое, простое, из тех лиц, которые забываешь сразу, стоит отвернуться. Второй помоложе, лет тридцати пяти, с длинным лошадиным лицом и водянистыми глазами, которые смотрели куда-то мимо собеседника, словно высматривая что-то интересное за его плечом.

Они разговаривали негромко. Не шептались, но и не орали на весь зал, как многие вокруг. Жестикулировали умеренно. Выглядели… нормально. Обычно. Как приказчики из какой-нибудь лавки средней руки или мелкие торговцы, зашедшие пропустить кружку-другую в обеденный перерыв.

Я направилась к их столу уверенным шагом. Подошла. Остановилась у края стола. И тут едва не выдала себя. Рот открылся сам собой, и слова уже были на языке, готовые сорваться: «Простите, можно ли присесть?» Вежливые слова. Слова, которые я говорила тысячу раз в прошлой жизни, прося разрешения, извиняясь за беспокойство.

Но я вовремя осеклась. Стиснула зубы. Проглотила непроизнесённые слова как горькую пилюлю. Здесь мужчины не просят разрешения. Не спрашивают, можно ли им сесть за стол в общественной пивной. Они просто садятся, раздвигая локти, занимая столько места, сколько им нужно.

Я молча опустилась на лавку, коротко без улыбки кивнув.

Они подняли на меня глаза. Бакенбарды чуть нахмурился — не недовольно, скорее оценивающе. Водянистые глаза моргнули, скользнули по моему лицу, по сюртуку, по рукам на столе. И оба вернулись к своему разговору, будто я была предметом мебели, а не человеком.

Я медленно выдохнула. Первое испытание пройдено.

Теперь нужно было понять, куда девать руки. Глупая мысль, но она вдруг показалась невероятно важной. Я положила руки на стол ладонями вниз, как делают за обедом. Нет, это как-то по-женски. Убрала. Положила снова, но по-другому — кулаками вниз, костяшками вверх. Нет, слишком агрессивно. Откинулась назад, сложила руки на груди. Нет, это закрытая поза, будто я чего-то боюсь или жду нападения.

В конце концов, я положила одну руку на столешницу, другую на колено под столом. Откинулась чуть назад, но не слишком. Попыталась расслабить плечи, которые сами собой поднялись к ушам от напряжения.