Книга Интересы короны, страница 93 – Юлия Арниева

— И последнее на сегодня. Помните ли вы миссис Лесли? Ту самую, что в прошлом сезоне явилась к Девонширам в пурпурном шёлке и имела неосторожность опрокинуть пунш на леди Каупер?

— Мы помним её платье, — отозвалась миссис Палмер, чьи глаза азартно блеснули.

— Так вот, миссис Лесли неделю назад отбыла из столицы якобы «на воды». Однако ни в Бате, ни в Брайтоне её не дождались. Поговаривают, её видели на пакетботе, идущем во Францию, в обществе некоего капитана, чьё имя в порядочных гостиных не произносят. Если слухи верны, муж узнает об этом ровно через две недели, когда в Сити перестанут принимать его векселя.

В гостиной стало тихо так, как становится тихо после хорошей сплетни — когда все уже услышали, но никто не решается заговорить первой.

— И в свете всего этого, — продолжила графиня Уэстморленд, подняв свою рюмку, — я предлагаю выпить. За леди Сандерс, чьи персики напомнили нам, что свежесть в Лондоне всё ещё возможна. И за то, чтобы все мы дожили до зимы, не увидев своих имён в утренних газетах.

Дамы подняли рюмки. Я подняла свою. Тёмно-золотистый ликёр оказался ореховым, крепким, с густой медовой нотой; он медленно стек по горлу тёплой нитью.

Когда рюмки опустели, графиня едва заметным кивком подала знак. Лакей понял без слов и распахнул двери в малую столовую, где уже ждал лёгкий перекус: холодный паштет, тонко нарезанная ветчина, белый хлеб, сливочное масло на льду. И надо отдать графине должное — небольшое блюдо с тонко нарезанными ломтиками моих персиков, которыми она пожелала угостить дам ещё раз.

Гостьи потянулись к столу с умеренной медлительностью, какую предписывает этикет. Я уже собиралась последовать за ними, но графиня удержала меня, коснувшись моего локтя.

— Дорогая, — сказала она вполголоса, когда мы остались одни, — лорд Бентли упомянул в беседе со мной, что считает вас самым ценным приобретением этого сезона. Более того, он заявил, что если бы Парламент допускал женщин к своим креслам, он лично выдвинул бы вашу кандидатуру.

Я подняла бровь.

— Граф Бентли?

— Именно. И вы, полагаю, догадываетесь, что человек его положения не бросает подобных слов на ветер.

— Я догадываюсь, графиня.

— Хорошо. — Она отпустила мою руку и чуть смягчила тон. — И ещё одно. Вопрос с вашим участием в нашем кружке, будем считать, решен. Я не стала объявлять об этом при всех, но… не спешите меня благодарить.

— Графиня?

— Поверьте, леди Сандерс, сегодня я вам ничего не дала. Я лишь не стала мешать вам взять то, что и так по праву ваше.

Сезон обрушился на Лондон с равнодушной неотвратимостью. Ещё несколько дней назад я разбирала первые осенние приглашения, а уже к третьему ноября мой ежедневник превратился в плотную таблицу обязательств. Утренние визиты, дневные: у графини Уэстморленд, у леди Каупер, у леди Мельбурн, на Сент-Джеймсе, в Мейфэре; вечерние приёмы, обеды, чтения, музыкальные собрания у тех, чья оранжерея считалась интереснее Альмаков; ложа Друри-Лейна по средам и пятницам; и поверх всего этого производство, которое не позволяло пропустить ни одного утра.

К концу первой недели я поняла, что выматываюсь не работой. Работа держала меня в форме. Меня выматывали приклеенные, безупречно выученные за лето улыбки, какими я отвечала на вопросы «дорогая, как вам нравится Лондон в это время года», на советы «вам непременно нужно показаться у леди Бессборо», на пятисотое перечисление того, кто с кем поссорился, кто кого видел в Бате и кто из вернувшихся из Шотландии успел поправиться, а кто, напротив, окончательно сдал.